Прибывший за нами на призывной пункт офицер сказал сразу, что забирает нас к себе на Урал в учебную дивизию. Большой радости от этого ни у кого не было, но раз Родина сказала надо… В декабре 1995года нас привезли на станцию г.Камышлов, Свердловской области. Оттуда автобус привез нас в поселок Елань, вокруг которого и базировалась учебная дивизия. Здесь проходили обучение многие роды войск: танкисты, связисты, артиллеристы, мотострелки и т.д. По прибытию нас разместили в огромном актовом зале какого-то клуба и начали распределять по родам войск. Тех, кто имел водительское удостоверение, брали в Автобат (автомобильный батальон); тех, кто был мал ростом – в танкисты; тех, кто имел музыкальный слух – в связисты. Те же, кто не имел вообще никаких достоинств – попадали в пехоту. Меня определили в роту связи, так как я имел музыкальное образование (окончил музыкальную школу по классу фортепьяно). По прибытию в казарму, нам раздали форму. Выдали портянки. Ротный со старшиной лично показывали как нужно правильно наматывать портянки. Гражданские вещи у нас забрали, и я их больше никогда не увидел. Хотя командир роты клялся, что все наше барахло складывается и хранится до нашего отбытия из части. Особенно было жалко зимние сапоги. Но, если родине не во что обуться и одеться, то мы ей всегда поможем.
Учебка.
Зима на Урале холоднее, чем в центральном регионе России, я постоянно мерз. В казарме было очень холодно, очень часто даже на зарядку по утрам не выводили, если мороз был ниже -30. Утром бежишь по плацу, а легкие просто обжигает холодом. Конечно, я к такому климату был не привычен. Как и многие из ребят. Организм ослаблен из-за скудной пищи, так как кормили отвратительно. Перловая "резиновая" каша в которую воткнув ложку тянет на рвоту, жидкая баланда – что-то типа супа и … Одним словом – помои. Сейчас, на гражданке, я расспрашивал своего друга, который работает в тюрьме строгова режима. Так вот он, рассказывал, как кормят заключенных: мясо, масло, котлеты с картошкой, хлеб – который пекут там же на зоне. Причем, говорит, такой сытный хлеб, что зеки от него просто пухнут как на дрожжах. Что же получается, что солдат хуже заключенного? Человека осужденного за преступление? Выходит, видимо, хуже. Всем известно старое изречение древних: "КТО НЕ КОРМИТ СВОЮ АРМИЮ, ТОТ БУДЕТ КОРМИТЬ ЧУЖУЮ". Весной ко мне в часть приехал отец. В первый же день увольнительной, на квартире у бабушки, где остановился отец, съел в течении дня: палку колбасы, батон хлеба, две банки сгущенного молока, 15! плиток шоколада "Альпен Голд" плюс еще какие-то продукты, уже не помню, что. Удивляюсь, как я не лопнул. Но не лопнул – мне было хорошо, как никогда. Уезжая, отец передал мне баночку швейцарских витаминов. По инструкции в них была вся таблица Менделеева, но 80 процентов занимал витамин С. Именно в армии я открыл на личном опыте целебную силу витамина С. Витамины были в коричневых капсулах, принимать их нужно было по одной капсуле в день. Я принимал по две. И уже через два дня я почувствовал эффект. В ледяной казарме, когда на улице минус 30-35 градусов, солдаты спали, укрывшись одеялом с головой, плюс сверху шинель. Я спал совершенно открытым и все равно было жарко. Энергия блуждала по телу. Удвоились силы, повысился иммунитет! Этот витамин я принимаю до сих пор. Он согревает зимой лучше водки, придает силы и повышает иммунитет.
Учили нас работать на радиостанции Р-131 на базе машины Урал. Для работы сначала нужно было развернуть шестиметровую телескопическую антенну. Она выдвигалась из машины как перископ в подводной лодке. Затем нужно было укрепить ее с помощью растяжек, металлических тросов. И только после этого радиостанция была готова к работе. Обычно с утра, после завтрака, мы шли заниматься в классы. Лекции вели обычные сержанты-срочники. Помимо устройства станции, основную массу времени занимала зубрежка Азбуки Морзе. Не всем она давалась легко. У сержанта на столе стоял специальный прибор, он производил сигналы Азбуки Морзе. То есть, сержант включал ее и на весь класс раздавался сигнал точка-тире. Мы, воспринимая ее на слух записывали в тетрадку. Причем скорость передачи можно было увеличить как угодно. Записывать нужно было правильно. Ошибки карались беспощадно, то есть отжиманиями от пола. Выключив прибор, сержант собирал тетрадки и проверял ошибки. Сколько ошибок, столько отжиманий. Ошибки были у всех, только у кого-то меньше, а у кого-то больше. Чаще отжимались всем классом. Я легко переносил эту процедуру, так как на гражданке занимался спортом, а вот некоторым приходилось очень туго. Был у нас один тупой малый, совершенно не воспринимал Азбуку на слух. Как он к нам попал в связь, не понятно. Но на лекциях он только и делал, что отжимался. Сержант злился, матюгался, приходил в совершенную ярость. Но поделать с ним было ничего нельзя. Ну, нет у человека слуха, хоть ты застрелись.
Отъезд в часть.
