Чтобы Азбука легче воспринималась на слух, она произносилась вслух напевами. То есть: Буква А:.– Айда-Анна, Буква Б:-… Баки текут, Буква В:.– Видала. Тире произносилась длинно с напевом, точка коротко. Так усваивалось гораздо легче. Для этого и нужен был совершенный музыкальный слух.
В классе была жуткая холодина, толпа сидела в шинелях. Чтобы не замерзнуть приходилось учиться, ну и отжимания бодрили. Все, как в старом анекдоте: – Идет зимой солдат, мороз трескучий. Навстречу бабка: – Сынок, не холодно тебе в шинельке? – Бабушка, она же с начесом! Тот же солдат летом в жару, навстречу та же бабка: – Сынок, не жарко тебе в шинельке? – Бабушка, она же без подкладки!
В казарме, в ленинской комнате стояло старое разбитое пианино. Многие ребята, в том числе и я, подходили вечером до отбоя поиграть. Инструмент был расстроен, некоторые клавиши западали, но поиграв немного все получали неимоверное удовольствие. Как будто домой вернулся. На нем играли на Новый Год. Был какой-то конкурс, пели, играли. А на Рождество я исполнял в Доме офицеров "Лунную сонату" Бетховена. Звук был жуткий, я был не доволен, но сидящим в зале понравилось. Из старого расстроенного инструмента я выжал все, что мог. Так прошла зима 1996г. Наряды, учеба, голодно, холодно. На стрельбище водили только один раз в начале января. Раздали всем валенки, так как мороз был за -30*. Причем, все было как всегда, через задний проход. Около каптерки собралась огромная толпа, каждый подходил в порядке очереди, ему швыряли пару валенок и отходи. Никаких примерок, чтобы подогнать под размер ноги не было. В итоге многие, в том числе и я, стерли ноги в кровь. Потому как до стрельбища был трех километровый марш-бросок. А там, упав в сугроб, каждый делал по три выстрела в туманную морозную мглу. Затем три километра назад бегом со сбитыми в кровь ногами. Но все, рано или поздно кончается.
В конце апреля служба в учебке подошла к концу. Мы все закончили обучение и приобрели воинскую специальность: радиотелеграфист 3-го класса. Всем присвоили звание "младший сержант". В первых числах мая 1996г. к нам в дивизию приехали "покупатели". Молодой лейтенант-осетин забирал нас к себе в часть. На выпуск, к кому могли, приехали родители. Все интересовались, где мы будем служить? Лейтенант развернул перед нами голубые дали с розовыми цветами и заманчивыми обещаниями. Говорил мол, что едем в Северную Осетию – войны нет, тепло, много винограда и персиков, молодое вино и красивые девушки. Все как-то несколько успокоились от такой сказки и взбодрились.
3 мая нас всех погрузили в эшелон, и мы начали долгий путь на юг. Два эшелона по 14-ть вагонов каждом, полностью забитыми солдатами из Уральской учебной дивизии должны были прибыть на станцию города Моздок, Северо-Кавказского Военного округа. Причем вагоны были забиты до отказа. На третьей полке, предназначенной для багажа, тоже спали люди. Я как раз на третью и попал. Ничего, зимой еще ехать можно. Так даже теплее. А вот летом, врагу не пожелаешь. Настроение у всех было отличное, кто-то начал доставать харчи, кто-то с кем-то возбужденно разговаривал, а кто-то уже и спал давно. Мы выехали рано утром и уже к обеду по поезду поползли слухи, что нас везут служить в Чеченскую республику. У всех упало настроение, появился страх, но никто, в том числе и я, своего настроения не выдавал. Наоборот, все шутили черным юмором, бравировали и каждый в душе таил надежду, что может быть все не правда и нас везут туда куда обещали: к молодому вину и девушкам.
В дороге.
