— Тори, — почти прошептал принц, — ты — моя истинная.
— Истинная?
"Это что? Такой странный способ сказать о своих чувствах? Я знала, конечно, что истинные бывают у оборотней. Но Ивор не оборотень."
Я посмотрела на руки в поисках какой-нибудь отметки.
— Да, истинная. Нет никакой печати, но я знаю точно. Мой отец понял, когда влюбился в мать. Мой брат понял, когда нашел свою Мариэль. И я понял, Тория. Я вернулся сегодня потому, что почувствовал, как тебе плохо. У меня горела щека и болела губа. Я не мог поверить, пока не увидел твоё лицо. Тогда я убедился окончательно.
— Разве так бывает?
— Бывает.
Ивор
Мы стояли у двери на балкон обнявшись. Мысль о том, что надо уходить, отпустить, оставить её здесь, была невыносима. Непроизвольно я сжал её хрупкие плечи, наверное, чуть сильнее, чем следовало. Опомнился, ослабил хватку:
— Прости.
Тория промолчала. Она прижалась ухом к моей груди, словно хотела услышать и запомнить стук моего сердца.
— Тори, — прошептал я куда-то в её макушку, — давай уйдём вместе?
— Я не могу. Что будет, если мы так поступим?
Я помедлил:
— Не знаю. Но тебя больше никто никогда не ударит.
— Ивор, так нельзя. Если я уйду с тобой, кем я стану? Твоей тайной любовницей?
— Я убью его. И мы сможем пожениться.
Она слегка отстранилась и заглянула мне в глаза:
— Не смей. Обещай мне, что не станешь этого делать, слышишь? Никаких необдуманных поступков ради меня, прошу.
Я вздохнул.
— Обещай, — повторила она с нажимом.
— Хорошо. Обещаю.
— Иди. Будь осторожен.
Она сделала шаг назад.
До этого самого момента неосознанное и неясное чувство, одолевавшее меня, превратилось в лаву, заполнившую кровь, заставляя её кипеть. Я шагнул к Тории, и совершенно безумный, но бесконечно нежный поцелуй снова нарушил дыхание, разгоняя едва успокоившийся пульс.
В дверь постучали. Королева вздрогнула, и я, ступая как можно тише, вышел на балкон. Стоять там и слушать было слишком рискованно, поэтому, я не стал медлить. Осторожно спустился вниз по плетистым розам. Затем отправил стражникам грозный звук голоса, зовущий их в нужном мне направлении: "Все сюда!"
Пока они проверяли, кто из зовёт, я беспрепятственно вышел из главных ворот замка, и тут же свернул на тропу, ведущую в рощу. Лошадь ждала меня там же, где я оставил её.
Тория
— Это я, Ваше Величество! — послышался встревоженный голос Лиззи.
Я открыла дверь:
— Лиззи, ты же слышала приказ!
— Я принесла примочки и стакан молока. Его Величество разрешил.
— Неужели? Как это мило с его стороны.
Горничная смотрела на меня с жалостью.
— Поставь на столик у кровати. Спасибо. Ступай. Я в порядке, правда. Не волнуйся.
Мне не хотелось сейчас никого видеть, я опустилась на кровать. Лиззи закрыла за собой дверь. Я только потянулась к столику взять примочки, как в комнату вошёл король.
— Тория, любимая!
"О, нет..."
Винцент подошёл к кровати и встал на колени, обнимая меня за ноги.
— Я не знаю, что на меня нашло... Прошу, забудь! Прости меня! Я вспылил, потому что ты упрекнула, а это же всё не так... Моя Тория! Моя королева! Всё не так! Я ведь люблю только тебя! С первого взгляда! Ну хочешь, я сошлю Фиону к матери, а? Навсегда!
— Винцент! Пожалуйста, уйди.
— Нет! Нет!
Винцент наклонился и стал целовать мои ступни.
— Ты же знаешь, я больше жизни люблю тебя! Я идиот! Прости!
Его поцелуи поднимались всё выше.
— Винц, подожди! Хорошо! Я подумаю, только уйди сейчас, пожалуйста. Я хочу побыть одна.
— Нет! Я теперь никуда не уйду! Ни за что! И я клянусь тебе, такого больше не повторится! Я докажу! Вот увидишь!
Не обращая внимания на просьбы, он задрал моё платье. Горячие слёзы вновь заструилась по моим щекам.
Ивор
Я гнал лошадь почти до самого города. Не потому, что торопился. Непостижимым образом я чувствовал, что сейчас происходит с Торией. От бессилия, я готов был выть.
Я остановился у старой каменной ограды, поросшей мхом. Спешился, стараясь не прислушиваться к тонкой связи, которая только окрепла после нашей близости. Я тяжело дышал. Провел обеими руками по волосам, упавшим на глаза. Отвёл руку со сжатым кулаком назад и со всей силы ударил в забор. Кулак пронзило болью. Мох не особо смягчил удар. А я бил и бил, не обращая внимания на физическую боль, потому что душевная была гораздо сильнее. И заглушить её оказалось невозможно. Рука стала мокрой от крови.
Лошадь громко фыркнула, всем видом показывая презрение к моей слабости. Словно извиняясь, я погладил её здоровой рукой.
Во дворце меня встретил обеспокоенный Макс:
— Ваше Высочество! Я уже хотел ехать на поиски!
Потом он нахмурился и тихо спросил:
— Ранен? Что с рукой?
— Ерунда.
— Я позову лекаря, а ты переоденься. Тебя ждёт король Фарны.
— Сам Филис Шейн? Что ему нужно?
— Не знаю, он сказал, что будет говорить только с принцем.
Через десять минут, с наспех перебинтованной рукой и в чистой одежде, я вошёл в тронный зал и поприветствовал короля:
— Ваше Величество! Прошу прощения, что невольно заставил вас так долго ждать меня! Я отлучался, но если бы вы предупредили...
— Дело не терпит отлагательств, поэтому я приехал сразу поговорить с вами лично.