Парни по умолчанию не стали опровергать мою новую версию. Ежу понятно, почему она звучит намного лучше, чем «правда» о русской бабушке. Разве что Шнайдер проболтается, и тогда новых расспросов не избежать. Мне ещё повезло, что они особо не заморачивались по поводу этой пикантной детали моей биографии. Ну, подумаешь, бабуля-эмигрантка. Главное же не еврейка. А вот этот идейный гад вполне может и обратить внимание, и тогда последствия для меня могут быть не самыми радужными. Всё-таки их ебанутая партия это не шутки, там своё дело знают. Одного не пойму, чего он тогда не пошёл в подразделение СС? Может, немцы подсылали таких вот «особистов» на манер наших НКВДшников, чтобы проверить настрой среди солдат? Однажды я услышала, как Шнайдер раздражённо шипит на этого недоэсэсмана:
— Да откуда я знаю? Чего ты пристал с этими дурацкими вопросами? Вот возьми и спроси у неё сам, если так интересно.
Может, мне по-тихому грохнуть этого дотошного Хольмана? Меня прямо колбасило от едкого холодного страха, когда я спиной чувствовала его пристальный изучающий взгляд. Столько раз мне везло? Я с успехом вешала лапшу по ушам взрослым матёрым мужикам вроде Файгля или Штейнбреннера и что? Меня вот-вот попалит этот мальчишка?
— Чего смотришь? — резко спросила я, перехватив его взгляд.
— Я слышал, ты живёшь в квартале возле Королевской площади? — улыбнулся он.
— Ну да, — главное не показать, что я его боюсь, иначе как акула, почуявшая кровь, намертво вцепится, докапываясь до правды.
— Странно, что мы раньше не встречались.
— Ничего не странно. Квартал большой.
— Но уж в школе-то мы точно виделись, а я тебя почему-то не помню.
— Лет тебе сколько? Двадцать?
— Двадцать один, — поправил он.
— Ну так если ты старше меня, разве странно, что мы особо не пересекались?
Но хуже всего то, что этот гадёныш начал ко мне подкатывать. Точнее они оба вели себя словно придурки, никогда в жизни не видевшие бабу. Кестер хотя бы ограничивался по-щенячьи преданными взглядами и как распоследняя стесняшка боялся даже заговорить со мной. Зато Хольман осыпал слащавыми комплиментами, вечно норовил увязаться следом и первым тянул ручонки, помогая выбраться или спуститься в окоп. Чует моё сердце, не кончатся добром эти гляделки. Гром грянул во время очередного банного дня. Привычно выждав, пока эти красавцы перемоются, я подхватила свёрток с мыльно-рыльными причиндалами и чуть ли не бегом припустила к машине.
— Тебе спинку потереть? — усмехнулся Каспер.
— В другой раз, — отшутилась я.
Я могла себе это позволить, Каспер никогда не порывался выйти из френдзоны, как собственно и большинство из моих «коллег». Может поэтому я так спокойно относилась к их подколам? А вот Хольман вроде и особо не пристаёт, но такой навязчивый интерес не может не напрягать.
— Твою же мать!
Я едва не осталась заикой, когда в сумерках из-за машины на меня выдвинулась тень. Опознав в тени Хольмана, я почувствовала, как испаряется моё хорошее настроение.
— А если бы я, не разбираясь, выстрелила?
— Вот уж вряд ли, — усмехнулся он. — Я наслышан о твоих «успехах».
— С такого расстояния попасть смогу, — я попыталась обойти его.
— Хочешь проверить?
— Не злись, я не хотел тебя напугать, — он примирительно поднял руки.
— Ну, тогда топай в тёплую землянку, а то ещё отморозишь себе что-нибудь, — я потопталась возле машины, собираясь половчее запрыгнуть на подножку кузова.
— Давай помогу.
Я опомниться не успела, как он подхватил меня за талию, заодно облапав задницу. Ничего себе выходки. Я не раздумывая ткнула его локтём наугад и, высвободившись, закрепила результат подзатыльником.
— Ох и тяжёлая у тебя рука, — он обиженно засопел. — Я всего лишь хотел помочь.
— Мне есть кому помогать, если ты не заметил, хотя ума не приложу, как бы это могло получиться, — это надо быть совсем уж пиздоглазым, чтоб не заметить, что мы с Фридхельмом вместе.
— А-а-в, ты про Винтера? — нехорошо ухмыльнулся Хольман. — Брось, Рени, этот мальчишка тебе совершенно не пара.
— Не припомню, чтобы разрешала обращаться ко мне иначе как фройляйн Майер, — ледяным тоном процедила я. — А будешь тянуть ручонки, куда не надо, добавлю так, что мало не покажется.
— Ты такая забавная, когда злишься, Рени, — он снисходительно усмехнулся. — Но впредь запомни, со мной в таком тоне лучше не говорить.
— Лучше держись от меня подальше, если не хочешь проблем, понял?
Совсем мальчик прихренел, будто мало мне Шнайдера. Нет, два говнюка сразу — это перебор.
— Рени? — на роже Хольмана промелькнула растерянность, и я торопливо обернулась. — Ты закончила мыться?
— Ещё и не начинала.
