Ох, Фридхельм, поверь мне с головой хватит и одного мальчика-фиалки.
— Ну и что ты скажешь? — чуть поддразнивающе спросил он. — Есть у меня повод волноваться?
— А сам-то как думаешь? — я не мастер красивых признаний, говорить должны поступки.
— Думаю, как мне повезло. Ведь ты рядом, и мне не нужно ждать отпуска, чтобы тебя поцеловать, — он склонился к моим губам.
Я снова чувствовала себя живой. Яркое солнце, поцелуи, его глаза, горящие таким же счастьем, что патокой разливалось внутри меня. Так хотелось забыть о неприглядной реальности хотя бы ещё на несколько минут.
— И ты можешь сделать меня ещё счастливее, — я бы с радостью, да негде. — Ты говорила, что нам не стоит жениться, не проверив свои чувства. По-моему, уже давно всё ясно, так может попросим Вильгельма нас расписать?
Вот оно то, чего я в глубине души боялась. Я ещё не готова принять на себя такие обязательства. Кто знает, буду ли я его любить через полгода? А если я погорячилась и пойму, что не в силах провести всю жизнь с солдатом Вермахта? Я должна оставить для себя запасной выход. Да и просто по-человечески — свадьба в окопах в затрапезном прикиде Золушки это же…
— Я не собираюсь выходить замуж, выглядя при этом как чучело. Считай это моим капризом, — заметив, как он сник, я зашла с другой стороны. — Свадьба — это особый день. Ни к чему торопиться, наспех расписываясь в ближайшем окопе. Ну сам подумай, я ведь и так рядом.
— Об этом я тоже хотел поговорить, — вот нужно было ему всё портить? — Вильгельм сказал, ты отказалась от перевода в тыл.
— Ты же понимаешь, безопасных мест на фронте не бывает, — даже ваш хвалёный Берлин периодически бомбят.
— Но среди штурмовиков намного опаснее, — он ласково провёл пальцами по моей щеке. — Я не хочу расставаться, но твоя безопасность куда важнее.
Я представила, что сижу в каком-нибудь захолустном штабе секретуткой при хер-знает-каком-фюрере, и меня аж передёрнуло. Тогда я точно дойду до того, чтобы купить билет на поезд в один конец. Неважно куда.
— Мне не нужна безопасность вдали от тебя, — медленно, стараясь всё-таки не сболтнуть лишнего, ответила я. — Если суждено умереть, как говорят русские, судьба и на печи тебя найдёт.
И по-моему, я яркий тому пример. Как выяснилось, даже в мирное время можно не вернуться с работы домой. Нелепая случайность? Или мне было отмерено судьбой прожить всего двадцать восемь лет? А вот хрен теперь разберёшь.
— Рени, — тихо прошептал он, глядя на меня со смесью вины и нежности. — Я не должен идти у тебя на поводу.
— Я не смогу вынести этот ад одна.
Представив, что он дожмёт Вилли, и тот отправит меня подальше отсюда, я почувствовала, как в глазах защипало от едкого отчаяния. Обняла, стиснув до боли в замёрзших пальцах, чувствуя, как он так же отчаянно, непривычно сильно стискивает меня в ответ.
— Никуда я не поеду, и давай закроем этот вопрос.
— Эй, голубки, наш лейтенант приказал собирать вещи, завтра мы наконец-то отсюда свалим, — встретил нас радостной новостью Каспер.
— А куда? — я немного растерялась.
Мало того, что я ни хрена не помню, что будет происходить в ближайшие месяцы, так и вообще не ориентируюсь в этой местности. Хотя по большому счёту какая разница куда? Наверное снова будем кочевать из деревни в деревню, неся в мир «справедливость». Чёрт, я даже мысленно уже говорю «будем», словно по-настоящему с ними. Ну точно юный джедай, перешедший ради любви на тёмную сторону. Фем-версия Скайуокера, блин. Нет, на их сторону конечно я не перейду и при любой возможности буду помогать своим. Не представляю пока как. Много я смогла сделать, когда ту девушку сожгли из огнемёта? Или когда расстреляли всех жителей Ершово? Мой максимум — это мелкие поступки, которыми не прикрыть нечистую совесть.
— Ты плачешь? — Фридхельм отложил ранец и пытливо заглянул мне в глаза.
— Немного жаль покидать наш бункер, — пытаясь справиться с некстати подступившими слезами, я напоследок обвела глазами бревенчатые стены.
— Ты разве не рада, что мы возвращаемся в цивилизацию? — недоверчиво улыбнулся он.
— Рада…
Не буду кривить душой, здесь я порой чувствовала себя заживо похороненной, да и перспектива отселения хлопцев на отдельную жилплощадь тоже радовала. Всё-таки подустала я от этой мужской общаги. Но сейчас я чётко понимала, что здесь, в этой землянке я была надёжно защищена от ужасов войны. Да, бои шли, но я не видела ни жесткости, ни кровавых баталий, а на поверхности это всё ещё предстоит.
— Просто немного страшно, ведь неизвестно, что нас ждёт там наверху.
Последний раз оглянувшись, я шагнула наружу. Зловещий утренний туман растекался в воздухе густыми клочьями, превращая лес и брошенную деревню в декорации к фильму ужасов. Местное безлюдье и тишина откровенно напрягали. Обреченность давила осознанием, что неважно на какой стороне я останусь. Это то, что я буду видеть вокруг ещё не один год. Если конечно останусь в живых.
— Всё будет хорошо, — Фридхельм слегка сжал в ладони мои пальцы. — Вильгельм сказал, что советские войска отошли километров на восемьдесят.
* * *
