Ох, что сейчас будет. Никогда ещё не видела Фридхельма таким злым. Так то вроде он спокойный, вон даже улыбается мне, а глаза аж потемнели. Смотрит как кошак, у которого отжали тазик «Вискаса», но прикрывать этого долбонавта Хольмана я не собираюсь. Хватит, научена уже горьким опытом, когда кое-кому от полной безнаказанности сперма в голову ударила. Так что пусть мой рыцарь вломит разок-другой Хольману, тем более тот не такой лось, как Шнайдер. Кстати, а он что здесь делает? Стоит вроде в сторонке, курит и с хитрющей лыбой наблюдает, как парни присматриваются друг к другу, словно дворовые коты перед дракой. Может, не стоит оставлять Фридхельма одного с ними? Но с другой стороны позорить его, вклиниваясь в драку, тоже вроде как-то неправильно. Сейчас совсем не тот случай, как тогда в столовой.
— Иди, я тебя подожду, — он решил мои колебания, подсадив в машину.
— Давай, а то вода остынет, — улыбнулся он, отдёргивая брезент.
Ну, ладно. Не оставаться же мне грязнулей из-за малолетнего придурка? Мылась я конечно в темпе вальса, настороженно прислушиваясь, что там происходит снаружи.
— Всё нормально? — я вылезла, подозрительно оглядевшись.
Фридхельм невозмутимо курил. Один, вроде бы целый, моря кровищи вокруг тоже не наблюдалось.
— Конечно, — он поправил мой шарф, потуже заматывая. — Пойдём быстрее, холодно.
Весь вечер я приглядывалась, что да как, но парни вели себя как обычно. Хольман даже не смотрел в мою сторону. По-моему, ещё вчера у него не было этой ссадины на подбородке. Всё-таки отхватил. Ну и хорошо. Может, прекратит мнить себя королём пикапа. А вот с чего Шнайдер поглядывает в нашу сторону с таким довольным видом, словно выиграл на тотализаторе? Улучив момент, я выцепила его в курилке и спросила:
— Ты имеешь к этому какое-то отношение?
— Я? — он картинно приподнял бровь. — Нет конечно.
— Хочешь сказать, вы с Фридхельмом случайно оказались возле бани?
— Конечно, — усмехнулся он. — Винтер, оказывается, тот ещё ревнивец.
Меня осенила внезапная догадка:
— Ты в последнее время частенько шептался с этим придурком.
— Я его предупреждал, что вы с Винтером у нас сладкая парочка и особенно про то, как ты бесишься, если тебя называть Рени, но ты сама назвала его придурком.
Ну да, ну да, сто пудово именно это ты Хольману и говорил. Вот же белобрысая паскуда, как оказывается играть умеет, хоть сейчас Оскара вручай.
— Сволочь ты, Шнайдер, — я повернулась, чтобы уйти, но он резко выставил руку, придерживая дверь.
— Хольман сразу же положил на тебя глаз, так что я всего лишь немного подтолкнул твоего хлюпика разобраться с этим.
— А тебе какая разница? — недоверчиво прищурилась я. — Скучно живётся?
— И это тоже, — ухмыльнулся Шнайдер. — По твоей милости в карты мы больше не играем, кинотеатра тут нет, так хоть на петушиные бои посмотрю.
Так и знала, что он припомнит мне карточный проигрыш.
— Пропусти, — я потянула на себя дверь.
— А если серьёзно, мне тоже не нравится, что этот сопляк вокруг тебя крутится, — Шнайдер наклонился ближе, и я вздрогнула, почувствовав его дыхание на открытой шее.
— Вам обоим ничего не светит, так что можешь успокоиться.
— Посмотрим, — Шнайдер так же внезапно отодвинулся и приглашающе распахнул дверь.
Ну надо же, наконец-то научился не распускать хваталки. А что болтает, так это пусть. Как же небось тяжело смириться, что кто-то не признаёт в нём крутячего альфа-самца.
* * *
— Фридхельм, подожди, — наконец-то непролазные сугробы стали потихоньку таять, но теперь постоянно рискуешь провалиться чуть ли не по пояс в ледяное крошево. — Куда мы идём?
— Сейчас увидишь, — он остановился, дожидаясь, пока я подойду. — Чувствуешь, уже пахнет весной? — он зажмурился, подставляя бледное лицо солнечным лучам.
Ох уж мне эти романтики. Весна конечно хорошо, да только пока установится нормальная погода, мы сначала хорошенько помесим грязь и лужи растаявшего снега.
— Да, будет неплохо сбросить наконец-то всю эту сбрую, — тяжеленная шинель за зиму порядком достала.
Фридхельм уверенно шагал, лавируя между деревьев, и наконец мы вышли на небольшую поляну.
— Что ты тут надеешься найти? — улыбнулась я, глядя, как он пристально смотрит под ноги.
— Странно, вчера я видел тут цветы, — он замялся, что-то вспоминая. — Кажется, они называются первоцветами.
А-а-а, это он о подснежниках?
— Они точно были здесь, — он чуть прищурился. — Кажется, я знаю куда они исчезли.
— Да куда бы они исчезли? — разве что зайцы съели.
— Это все Кестер, — Фридхельм чуть насмешливо усмехнулся. — Только слепой не увидит, что он по уши влюблён в тебя.
С Хольманом он то разобрался, но поскольку Кестер не лез на рожон, не стал прессовать мальчишку.
— Ревнуешь?
Я в общем-то не против. Всегда считала, что по-настоящему страстных отношений без ревности быть не может. Доверие это хорошо, но если партнёру всё равно, что на его пару кто-то пускает слюни — это отношения брата и сестры, а не двух влюбленных. Конечно всего должно быть в меру.
— Немного, — кивнул он. — Вроде и понимаю, что его попытки завоевать тебя смешны, но мне не нравится, что он постоянно крутится рядом.
