– Ничего. – Ломаю сигарету и под возмущенный окрик Олега бросаю ее в кучу пепла.
Хочется сказать, что ему не понять, но мне почему-то кажется, что я в этом вопросе категорически не прав. Не он не понимает меня, а я непонятен сейчас для него. Может, в этом и нет разницы, но иначе не объясню.
– Где этот чертов проигрыватель? Показывай и пошли уже. Мне домой по пробкам.
– Не могу найти.
Шарю взглядом по сцене, иду в каморку на втором этаже, но там валяются только паяльник, паста и спиралька припоя. Нетронутые. Иду обратно вниз по узкой металлической лестнице, прохожу мимо Олега и машу, чтобы шел следом.
– В танцевальный класс. Она его любит.
– Отлично, танцевальный класс. – Олег недоволен, но сейчас это меньшая из моих проблем.
Мы проходим за кулисы, покидаем зал через запасной выход для артистов, очередная узкая лестница и танцевальный класс, где был вальс под магнитофон. И где были
– Тут замок, – подсказывает Олег, как будто я сам этого не вижу.
– Она его открывала.
– Может у «нее», – он изображает кавычки пальцами, намекая, что Геллы не существует, – были ключи?
– Может. Может…
Но вместо того чтобы уйти, разбегаюсь и пинаю прямо по замку.
– Воу-воу-воу… Друг, полегче, черт, Егор! – только и успевает рявкнуть Олег, а дверь танцевального класса уже распахивается. – И что?
Класс пуст. Проигрывателя нет. Геллы тоже. От воспоминаний об идиотском вальсе и песне под гитару в животе тут же скручиваются раскаленные змеи, каждая из которых – одно из моих бесконечно треплющих нервы чувств.
– Что ты творишь? Тут никого нет.
Мне кажется, что я ее слышу. Кажется, что играет вальс, кажется, что кто-то поет очень нежным голосом. Неужели я сошел с ума и это мне правда только кажется? Кто-то играет на рояле и поет. Всматриваюсь в лицо Олега, но он не дергается.
– Слышишь? – Я вцепляюсь в его плечи, но все мое внимание уже обращено на мелодию, доносящуюся из концертного зала.
– Да, кажется, там кто-то… – Он слышит. И все шипящие змеи в моем животе восстают, набрасываясь на мое сердце, кусая его. Давайте, ребята, хуже ему уже не будет.
– Она пришла, я говорил, что я не псих. Сейчас я все у нее спрошу.
Несусь вниз по лестнице, слышу Олега, кричащего мне в спину, а через минуту грохочущее, искусанное сердце обрывается и перестает на пару секунд биться.
– Ужасный рояль, просто ужасный. Что это за фирма, господи, даже не разобрать. Кто на нем играет вообще, фальшивит жутко! Ну что? Это и есть твой легендарный концертный зал?
Соня захлопывает крышку рояля, поворачивается ко мне лицом и наблюдает, как я сажусь там, где стою, прямо на грязные кулисы.
– Ты чего?
«Я сошел с ума. Я псих. Я зависимый. Но я хочу видеть ее, а не их. Я хочу видеть Геллу, а не Олега и Соню. Мне плевать, что у нее с Зализанным».
Олег садится в своих светлых джинсах на пыльную сцену. Соня – по другую сторону, не боясь испачкать новое черное платье.
– Егор, я хочу поговорить, – начинает она.
– Считай, что нас все достало и мы хотим расставить точки над «i», – пожимает плечами Олег.
– Дайте угадаю. Я пугаю вас.
– До потери пульса, дружище. – От смешка Олега по коже мерзкие мурашки, не те, что вызывает голос Геллы.
– Егор, Гелла не знает тебя, – говорит Соня тихо, будто боится меня напугать. – Я спрашивала.
– Уходите.
– Егор. – Соня сжимает мою руку, Олег – плечо.
– У-хо-ди-те.
– Егор, пожалуйста. Я не хочу тебя потерять… – Соня сейчас заплачет, но я ее слушать не могу.
– Уйди! – Мой голос прокатывается по залу, и, ей-богу, это звучит жутко.
Рука Сони подрагивает в моей. Она, кажется, плачет. Олег откашливается.
– Я в норме, уйдите, пожалуйста. Я вас очень сильно прошу. Я в норме. Просто нужно побыть одному. Все хорошо. Мне не на кого злиться, раз Геллы не существует, верно?
– Егор…
– Малыш, уйди, пожалуйста. – Отбиваюсь от руки Сони, и она кивает. Наконец-то.
Оба встают и идут к выходу.
– И закройте дверь!
Соня кивает напоследок, закрывает дверь зала. Меня замораживает время, которое я провожу в одиночестве. Холод, леденящий не только кожу, но и нутро, заставляет стрелки на наручных часах двигаться, а меня, не шевелясь, ждать. Замерзший, считаю секунды, пока плеч не коснутся теплые руки, а из горла не вырвется стон облегчения.
Пришла. Разумеется. Из ниоткуда. Гелла садится за мной, прижимается животом к моей спине, обнимает за шею руками, и я выдыхаю, растворяясь в ней. Но одновременно и закаляюсь, точно кусок металла, с шипением погружаясь в этот момент. Обрастаю броней, но Гелла тут же снимает ее ловкими тонкими пальцами пианистки. Играет вальс на моей коже, сговорившись с оргáном змеиных глóток в груди.
Она разглаживает пальцами складку на моей переносице, целует меня в щеку, утыкается носом в то место, где шея переходит в плечо. Я оказался дома после долгого трудного пути.
– Тебя не существует, – я говорю очень тихо, едва размыкая губы, но знаю, что она услышит. Иначе и быть не может, если ее не существует. – Поверить не могу, что нуждаюсь в той, кого не существует. Это правда так? Гелла? Тебя нет?
