– Ну конечно, я есть. – Она целует другую мою щеку, прижимается к ней своей, я чувствую ее слезинку, стекающую по моей коже.
– Гел-ла…
– Что?
– Иди ко мне.
Она встает, пересаживается ко мне на колени и устраивается поудобнее, так что я могу ее обнять обеими руками и прижать к себе покрепче.
– Как может тебя не существовать, если ты теплая. Твое сердце бьется.
Гелла поет, прижимаясь губами к моей ключице. Слова песни пробираются под мою футболку и укрывают кожу теплом.
– Гелла, скажи правду.
– Тебе станет легче, если я скажу, что ненастоящая? – Она обнимает меня за талию, устраивается удобнее.
– Пожалуй, нет…
– Ты мне снишься? Или я сошел с ума и это галлюцинация?
– Не знаю, я никогда не задумывалась об этом. Я не считаю, что ты сумасшедший. Я не галлюцинация. Ты касаешься меня. Можешь поцеловать, мы проверяли.
– Ты в коме и явилась мне призраком?
– Нет, ты видел, что я жива-здорова.
– Я умер в той аварии и это моя агония?
– Какая-то слишком сладкая агония, не находишь?
– Мне пересадили твое сердце?
– Ты пересмотрел голливудских фильмов.
– Я… что-то принял?
– Я чего-то о тебе не знаю? Хотя… я – это твое подсознание. Я должна знать о тебе все.
– Расскажи мне.
– Что?
– Что у меня в голове?
– Ты молодец. Неплохо справляешься.
Ветер треплет волосы Геллы. Они раздуваются шлейфом, касаются моей щеки и падают ей на плечи, скрывая шею.
Мы сидим на крыше, куда можно выйти из концертного зала, и мне интересно, что видят люди, которые ходят по коридорам третьего этажа нового корпуса, что стоит как раз напротив старого, на крыше которого мы устроились. Видят они меня с девушкой или одного, разговаривающего с самим собой?
– Ты можешь выходить из зала?
– Могу, но не хочу.
– Почему?
– А почему ты не хочешь выходить из своего состояния вечной злости и паранойи? – Гелла сжимает мои пальцы, потом наклоняется и целует костяшки.
Я чувствую этот поцелуй. Вполне отчетливо. Она не мираж, не голограмма. Она есть, и ее губы теплые. Она на вкус как мед, я не сошел с ума. Но где-то внизу, возможно, настоящую Геллу целует Зализанный, и это их, а не наш первый поцелуй.
От этой мысли перехватывает дыхание.
– Ты чего? – Гелла поднимает голову.
– Ты тут… а она там.
– Да.
– И она меня не знает, верно?
– Верно.
– Я сумасшедший. Как Билли Миллиган. Я влюбился в девчонку, которая меня не знает, но которую знаю я, и это просто взрывает мозг.
– У Билли Миллигана была куча личностей. Я – не твоя личность, – смеется Гелла. – Ты справишься, – зачем-то говорит она.
– Думаешь?
– Всего-то нужно будет наблюдать, как девчонка, в которую ты… как там сказал? Влюблен? Встречается с другим.
– Она с ним…
– Я знаю не больше твоего.
– А ты… всегда была ненастоящей?
– Была ли тут живая Гелла? Не думаю. Я появилась, пожалуй, когда ты выкурил достаточно сигарет, чтобы концентрация дыма стала такой, что из нее можно живую плоть собрать. – Она смеется, и я понимаю, что сказанное – шутка, хотя успел всерьез решить, будто она говорит правду.
– Я не хочу уходить.
– Я знаю.
– И не хочу, чтобы ты уходила.
– Я знаю. А как же она?
– Она же не ты. Она меня не знает. Почему она носит очки, а ты нет?
– Ты слишком зациклен на очках, мой милый, – смеется она. – Без них я же нравлюсь тебе больше?
– Не знаю… А вдруг окажется, что она не такая как ты? Или что я для нее слишком псих?
– Тогда тебе придется с этим смириться, верно?
– Смириться…
– Ты когда-либо с чем-либо смирялся? Принимал спокойно, что желаемое не твое? Ты хоть что-то доводил до конца? – Гелла не улыбается, смотрит на меня пристально, ища ответы, которые я, быть может, не решусь сказать вслух.
– Ты не закончил терапию, бросил за пару недель до конца. Хотя… не уверена, что даже начинал. Эльза же говорила, что нужно ходить к ней на приемы. А не просто таскаться на групповые и всех критиковать.
– Терапия – чушь.
– Ты не можешь так просто все бросить, ты же знаешь.
– Знаю. Но это чушь.
– Неправда. Ты просто никогда не воспринимал терапию всерьез. Не пытался… ты даже не пытался попробовать.
– Мне больше нравилось, когда ты не читала нотаций.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив.
– Почему ты?
Она пожимает плечами, прячет взгляд.
– Быть может, потому что я незаметная? Ты меня всегда знал…
– Как это?
– Мы множество раз сталкивались в коридорах, просто ты меня не замечал. Но мой образ, видимо, отпечатался у тебя где-то… не знаю. В подсознании, на сетчатке или вроде того. Я знала, что мы подружимся.
– Я сплю? Я целовал тебя. Я спал?
Она молчит, отворачивается и, кажется, больше не хочет отвечать.
– Ты не будешь счастлив со мной…
– Зачем тогда ты меня в себя влюбила?
