Едва я приближаюсь, Олег и Влад вскакивают со скамейки в круглом дворе универа – видимо, ждали, что я приеду на собственной тачке. Они забирают у меня ключи и бросаются к моей «сбывшейся мечте». Так отец сказал, по крайней мере. А я остаюсь один. Не уверен, что мне стоило садиться за руль, но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Голова немного кружится и хочется есть. И кофе. Мысли обрывочные, разбегаются. Не могу понять: счастлив я или раздавлен. И если второе, то чем?
Солнце слепит глаза из-за бессонной ночи, так что приходится щуриться. Очки забыл в машине, а возвращаться не хочется. Не спал, просто потому что впервые ночевал в доме один. Мне не хватало звуков, шорохов, понимания, в какой точке квартиры сейчас находится отец и что он делает. Если храпит за стенкой, он дома и можно спать. Если слышны крики, он занят разборками с матерью. Если тишина, можно ждать чего угодно – и этой ночью я чувствовал себя именно так. Трижды проверял замки, хотя сомневаюсь, что кто-то стал бы ко мне приходить. Да и я давно его не боюсь. Он перестал меня бить, как только стал ниже, как, впрочем, я и думал все детство. Нужно просто дорасти. И вот великан уже не кажется таким большим. В тот год, когда я обогнал Соню на полторы головы, она перестала со мной делиться личным, как будто я бросил ее одну на уровне ста шестидесяти сантиметров.
Смотрю по сторонам и понимаю, что, пожалуй, единственный пришел сюда впервые. Я даже документы сам не подавал. Студенты толпятся у дверей, в общей массе мелькают яркие пятна: девчонки с выкрашенными в разные цвета волосами, странно одетые парни. Впрочем, это неинтересно. Запахи духов, электронных курилок, уличной еды и кофе. Какая-то новая реальность.
Первокурсник. С сегодняшнего дня. По этому поводу тоже на удивление никакой радости нет, как будто все идет так, как должно было. Оттягиваю ворот футболки, чтобы справиться с духотой, воздух с трудом попадает в легкие, как при панической атаке, но не то чтобы это что-то серьезное.
– Эй, не стой на проходе!
Разворачиваюсь, чтобы увидеть пигалицу, которая это сказала, и спотыкаюсь, едва не запутавшись в ее фатиновой желтой юбке, обернувшейся вокруг моих коленей из-за ветра.
Она стоит очень близко, и кому-то из нас стоило бы отступить на шаг, но никто из нас этого не делает. У пигалицы розовые волосы, убранные в две небрежные шишечки, очень круглые щеки хорошей девочки, не сидящей на диетах, и куча блесток на молочно-белой коже.
Не то чтобы это смотрится необычно. Вовсе нет, таких, как она, куча вокруг. Они все пересмотрели «Эйфории» и ищут себе стразы и плохих парней.
– Э-эй!
Она крутит ключи на пальце. Постукивает носком потертого ботинка. Идеальная бровь поднимается, лицо становится стервозным. Такие, как она, мне встречались часто, но я с ними не общался. В моем окружении совсем другие девчонки, но эта меня сразу завораживает, как сложная труднопереводимая конструкция на олимпиаде по английскому.
– О боже мой, ты что, не в себе? – Девчонка огибает меня по дуге, не стесняясь идти прямо по клумбе.
– Дружище, она идеальна… – нападает на меня со спины Олег.
– Кто?
– Тачка твоя! Просто идеальна! Чего застыл? Пошли? Что там у нас?
– Углубленный английский. – Смотрю вслед пигалице.
Она пару раз на меня оборачивается. На ее лице свирепое недовольство, на моем – улыбка.
– Может, прогуляем? – скучающе тянет Олег. Он не хотел сюда поступать, ему до лампочки знание языков.
– Нет.
Я иду в здание универа, парни – следом за мной. А спустя полчаса, когда звенит звонок на пару и мы все рассаживаемся за парты, расставленные буквой Т, так что напротив каждого студента лицом к лицу сидит кто-то еще, оказывается, что пигалица с розовыми волосами – моя новая одногруппница.
Какой-то тухлый ботаник рассказывает на чистейшем английском о своих планах, а девчонка с розовыми волосами по-прежнему крутит ключи с брелоком на пальце. Когда до нее доходит очередь, она будто просыпается, кивает и бесстрашно начинает рассказывать:
– Hi. My name is Asya Liskina.
Кажется, в нее немного влюбляются все – в ее цепкий дерзкий взгляд, красивый тембр голоса, полуулыбку. Она работает контролером в кинотеатре, водит мотоцикл, шьет юбки из фатина, и от нее все без ума. А достанется она мне. Она как будто олицетворение свободы, о которой я всю жизнь мечтал.
Эта мысль вызывает в груди очередной укол, то самое собственническое чувство, что возникло, когда сел в машину и выехал со двора.
Ловлю взгляд Аси, и этот укол повторяется снова, она мне улыбается против воли. Это так по-детски, совсем не серьезно. Мы сидим друг напротив друга, и от того, как краснеют ее щеки, захватывает дух.
До меня доходит очередь, будто мы сидим на сборище анонимных алкоголиков.
– Эй, покатаем вечером, – шипит на ухо Олег, который все прослушал, потому что не вылезал из телефона. Они с Владом нашли фотки учителей в группе универа и, выискав самых молоденьких, вчерашних аспиранток, ставят им оценки.
– Другие планы, – отвечаю ему, глядя Асе в глаза.
