— Я всего лишь хочу узнать причину и, по возможности, исправить ее.
— Ты то ли не знаешь простых вещей, то ли прикидываешься, то ли просто издеваешься надо мной.
— Предположим, что первое.
— А, по-моему, третье!
— Я не понимаю, — чуть подается вперед, сцепляя кулаки в замок, — почему ты мне не веришь? — следует риторический вопрос.
— Тебя когда-нибудь продавали?
— Что? — поднимает голову.
— Поясняю. Ты удивляешься, почему я не принадлежу тебе, ни разу не задумавшись о том, что считаешь меня вещью, которая ничего не чувствует. Я для тебя никто. Не человек. Так, игрушка, — горько усмехаюсь, смахивая непрошеные слезы. — Живая, правда. Хотя, о чем это я… ты же меня купил.
— Кто тебе наговорил такую чушь?
— Какую? Что не все в этом мире покупается и не все продается? Ты даже прописных истин не поминаешь и пос…
— Я не про это.
— А про что же?!
— Ты сказала, что я тебя купил.
— А то не так!
Резкий порыв ветра заставляет плотнее закутаться в одеяло. Не пойму, откуда дует? Окно закрыто, дверь тоже…
— К тому же, учитывая то, как меня к тебе привели, сомневаюсь, что ты мне настолько жаждешь добра, как рассказываешь!
— Мои люди переборщили, согласен, я с ними поговорю. Парни выполняют то, что я им скажу, так что тут исключительно моя вина — забыл их предупредить.
— Обалдеть, ты умеешь признавать свою вину!
— Анечка…
— Не называй меня так! — шиплю рассерженной кошкой.
Меня уже называли «Анечкой» и ничем хорошим это не закончилось.
— Ладно, а как?
— Лучше никак! Но раз тебе так хочется, то просто Аня.
— Хорошо, простоаня.
Придурок!
— Ну ладно, ладно, — улыбается, — Аня, так Аня.
— Да ну тебя.
Пространство расплывается, как будто меня швырнули в каком другое измерение. Вверх ногами.
— Что с тобой? — помогает сесть нормально, ибо потерявшись в прострации, я уткнулась в его плечо
— Голова немного закружилась, все нормально.
Резко отстраняюсь, и предметы перед глазами снова начинают выплясывать. Сдавливаю пальцами виски, чтобы унять пульсирующую боль.
Лба касается ледяная рука Артема — тоже замерз. Значит, мне не показалось, в комнате действительно сквозит.
— Да ты вся горишь!
Сине-желтые круги застилают все вокруг, и я проваливаюсь в темноту.
«Волна». Странно. Выхожу из комнаты. Вокруг темно. Тянусь к выключателю, но кто-то перехватывает мои пальцы, резко разворачивает, и я оказываюсь вдавленной в парапет.
— Ты станешь моей. Я всегда держу слово, — говорит темнота, скрывающая ЕГО.
— Нет!
Отпрыгиваю в сторону. Зацепившись за что-то ногой, плюхаюсь в лужу.
Сзади шаги. Спереди шаги. Отовсюду шаги, отражающиеся металлическим эхом во всех закоулках сознания.
— Пойдем.
Кто-то резко дергает за руку, вытягивая в заброшку. Ко мне медленно подходит отчим. Отступаю назад, но, уперевшись лопатками в стену, понимаю, что оказалась в ловушке.
Он все приближается… Крепко зажмуриваюсь, вжимаясь в холодный бетон, а когда открываю глаза, прямо перед моим носом — пистолет, который вот-вот выстрелит. В меня…
— Отпусти ее. Ты ведь не убежишь, сестренка?
— Сестренка, сестренка, сестренка… — вторит эхо.
— Отпусти ее. По-хорошему.
Толчок в плечо. В спину. Еще один. И еще.
— Уходи!
— Ты моя!
— Нет!
— МОЯ! — одновременно рычат все голоса.
— НЕТ! — кричу так, что закладывает уши.
Падаю назад, поднимаюсь и бегу. Рев голосов, стук собственного сердца, бешеное дыхание — все сливается в один невыносимо громкий гул.
Удар — мое тело придавлено чем-то тяжелым.
— Отпусти меня! Не трогай! Отпусти!! Уходи!!!
Еще удар — и я проваливаюсь в разверзшуюся пропасть…
Лба касается что-то холодное. Усиленно верчу головой, сдвигаясь всего на пару сантиметров.
— Очнулась? — спрашивает кто-то негромко.
— Да, — отвечают шепотом.
— Ну, слава Богу. Наконец-то!
Голоса вроде близко и одновременно очень далеко. Как будто уши ватой набили.
— Можешь идти.
— Хорошо.
Сквозь завесу тумана вижу силуэт. Мужской. Кто-то садится рядом, бережно поправляя компресс на голове. Пытаюсь приподняться — пальцы упираются в ключицу.
— Лежи, тебе еще рано вставать.
— Артем?
— Да.
— Что случилось?
Распухший язык прилип к небу, еле-еле откликаясь на усилия выговорить что-то толковое.
— Ты простыла, — берет мою руку, едва касаясь пальцев губами, — даже сейчас горячая, но уже получше. Промокла под дождем, скорее всего.
— Я бредила?
— Бредила.
Вытаскивает градусник. А я его даже не чувствовала.
— Сколько?
— Тридцать девять. Была сорок два.
— Нет. Бредила… сколько?
— Двое суток в себя не приходила.
Вон оно как…
— Что я говорила?
Улыбается.
— Всякую ахинею.
— Что. Я. Говорила?
Никогда не думала, что, сказав три слова, можно запыхаться.
— Какого-то зверя прогоняла, — пожимает плечами. — Кричала, чтоб он отпустил тебя.
Настойчивый какой, даже в бреду не отпускает.
Артем
— Досталось вам тут, — легкая полуулыбка касается ее губ.
Молчание.
Чувствую вину. Огромную. Давящую. Если б я был внимательнее, она бы сейчас не лежала с температурой под сорок, еле дыша.
— Ладно, лежи, отдыхай. Я еще попозже зайду.
Не думаю, что мое общество ей приятно, тем более в таком состоянии.
Осторожно кладу ее руку на кровать.
Аня слабо сжимает мои пальцы. Мне показалось или…
