— Останься, — просит еле слышно. — Не уходи.
Присаживаюсь обратно.
— Пить хочешь?
— Мгм, — выдавливает из себя кое-как.
Открываю пакет с соком и подаю ей. Жадно впившись зубами в трубочку, начинает пить.
— Спасибо.
Опять молчим.
— Кто со мной был?
— Мария. Она же перебинтовывала тебе ногу.
— А ты?
— Сменял ее. Днем и на пару часов ночью.
— Мм.
Прикрывает глаза.
— Я посплю немного? — спрашивает тихонько, как будто извиняясь.
— Конечно. Тебе нужно много спать — быстрее выздоровеешь.
Последнюю фразу она уже, кажется, не слышит. Уснула.
Отпускаю худенькие пальчики, собираясь выйти, но взгляд привлекает оголившееся плечико. Холодно ей, наверно.
Поправляя сползшую лямку, палец на что-то натыкается. Что-то, слишком большое для родинки. Шрам?
Какое-то странное любопытство берет верх — осторожно, чтобы не разбудить, провожу пальцем чуть дальше. Похоже на ножевое…
Аня
Когда просыпаюсь, Артема уже нет. Почему-то немного обидно. Хотя, что такого? Он ведь не обязан сидеть около меня круглые сутки. Увидел, что я уснула и ушел. У него и без меня дел полно.
В комнату входит девушка. Та самая, которая две недели ухаживала за мной, точнее моей ногой.
— Мария?
— Да, — отвечает, слегка растерявшись.
— Дайте попить.
Стыдно, неловко, но на слово «пожалуйста» банально нет сил. Каждая буковка дается с трудом. Надеюсь, Мария на меня не в обиде.
Подает мне трубочку, держа кружку рядом. Жадно глотаю живительную влагу, как будто неделю не пила.
— Спасибо, — благодарю, оторвавшись.
— Давайте я Вас покормлю.
Надо же, на «Вы», хотя я ее младше. Ненамного, лет на пять, может, семь от силы, но все-таки.
— Не надо.
— Вам нужно покушать. Тут совсем немножко.
— Хорошо.
Спорить смысла не вижу, мне правда нужно чем-то подкрепиться. Только как я буду это делать? Лежа?
Упираюсь руками в постель, пытаясь привстать, и тут же оказываюсь в сидячем положении. Как-то слишком легко получилось… Аа, понятно. Не без Машиной помощи.
Берет в руки тарелку с супом, набирает в ложку, стирая капельку о край тарелки, и подносит к моему рту. Как младенцу, прям. Сама я все равно не в состоянии толком даже сидеть, чего уж хорохориться. Таким же образом скармливает мне кашу и даже небольшой кусочек котлеты. Помогает лечь.
— Спасибо.
— Выздоравливайте, — говорит сочувствующе, убирает посуду. — Может, Вы чего-то конкретного хотите на ужин?
Честно говоря, вообще есть не хочу, не знаю, как в меня даже эти мизерные порции влезли, но… Боже, это так мило!
— Не, не надо.
— Хорошо.
Спать хочется ужасно. Переворачиваюсь лицом к стене и через пару минут уже проваливаюсь в сладкую дрему.
Прошло три недели с момента моего побега. Я выздоровела. И продолжаю старую новую жизнь. Старую — потому что, по сути, ничего не изменилось: я делаю все то же, что и раньше. Новую — потому что живу я у Артема и, как ни крути, обстановка все равно непривычная, ибо никто не орет, не нужно постоянно убирать квартиру и ночевать вне дома.
Снова я возвращаюсь к своему внутреннему миру, пытаясь разобраться в катавасии, которая там творится. А порой там тако-о-ое творится… Дискуссии, аргументы — ух!.. Целые баталии! Правда, по большей части из разряда «почему? потому что…», и дальше смотря по настроению. Частенько: «потому что я так думаю/вижу/считаю», нужное подчеркнуть. Остается только сунуть в начало таких фразочек «я художник» — и самое то! [2]
Так, лирическое отступление. Ближе к сути: Артем в целом вызывает у меня какие-то двоякие чувства. С одной стороны, мое отношение к нему до сих пор пропитано подозрением (за что? за то, что он меня якобы приобрел как вещь? так я уже начинаю сомневаться в верности слов отчима…), с другой — кро-о-охотными росточками доверия. И самое «занимательное» в этом противостоянии двух частей расколовшегося сознания — его обладательница понятия не имеет, какая из сторон страшнее.
А еще я до сих пор думаю о том, что назвала одну из этих частей — влюбленной дурочкой. ВЛЮБЛЕННОЙ, БЛИН!! Что это вообще было?? Нет, с тем, что Артем нормальный и отчим мне все сбрехал, я еще могу смириться, но с тем, что мой «похититель-покупатель» мне нравится… Это слишком, знаете ли! Похоже, в копилку пора добавлять Стокгольмский синдром[3]. Поговоришь со своим внутренним(-и) «я» — многое узнаешь…
Вот зачем я его тогда задержала? Не знаю (самое интересное!)… Возможно, просто хотелось, чтобы кто-то был рядом, хотелось чувствовать поддержку, понимать свою нужность, как бы убого и наивно это ни звучало. По-моему, из-за жара чего-то у меня переклинило, раз я эту поддержку увидела в Артеме, перед этим чуть ли не прямым текстом послав его.
Просто в его движениях была какая-то… забота что ли. Ну да: забота, переживание, сочувствие — назовите, как угодно, суть не изменится. Было то, чего я не получала с момента маминой смерти. Сказался пережитый стресс, помутненный из-за жара рассудок, вот и результат — пе-ре-кли-ни-ло.
