Горло снова стягивает, преграждая воздуху путь. Хватка чуть ослабляется и опять душит с новой, еще большей силой. Жалкие старания освободиться напоминают предсмертную агонию. Силы исчезают, уступая место черноте…
Кислород наполняет так же резко, разрывая поглотившую сознание пустоту. Вдохи, как и выдохи, получаются рваные.
— Это тебе урок, — говорит обманчиво тихо, слегка поглаживая шею.
Слезы сами начинают выкатываться из глаз. Нет, нет, нет, только не сейчас!
Давление на ладони исчезает. В ушах все еще шумит, перед глазами черно.
Цвет понемногу раскрашивает комнату, прогоняя темноту. Картинка становится четче. Тянусь машинально к горлу и тут же отдергиваю руку — от малейшего прикосновения нестерпимо жжет.
— Не зря тебя зовут Зверем, — рукавом куртки размазываю влагу по щекам.
Усмехается.
— И почему?
— Такой же жестокий и… беспринципный.
— А ты не разочаровываешь, — дергает уголком губы. — Кстати, сбежать не пытайся. Выберешься — попадешь к моим людям. А они с тобой церемониться не станут… — мягко проводит пальцами по щеке, вынуждая замереть.
Он близко. Настолько, что в огромных, как гигантская пропасть, зрачках я вижу свое перепуганное лицо. Мертвенно-бледное. Контраст так ярок, что мои глаза кажутся пустыми безжизненными глазницами.
— Будешь моей… Малыш.
Малыш?! Кто-нибудь, скажите, что это просто сон! Пожалуйста!
— Узнаю, что пыталась улизнуть, — похотливо оскаливается, — на-ка-жу.
Дверь с гулким металлическим грохотом закрывается, и я вжимаюсь в ближайший угол, утыкаясь в колени. Слезы стекают одна за другой, пятнами разливаясь по юбке.
— Мамочка… — шепчу еле слышно, — я боюсь. Мне страшно, мама! Мама…
Просыпаюсь в гордом одиночестве. Дверь хлопает. В одиночестве… ну-ну.
Перед глазами маячат начищенные до блеска ботинки. Упираюсь взглядом в пол, намеренно не поднимая голову — не хочу видеть их владельца, мерно шагающего ко мне.
— Попей, — протягивает бутылку.
Бросаю вверх злобный взгляд и отворачиваюсь, чтобы не видеть соблазнительно переливающийся на свету сок. Сколько я не пила? Сутки? Больше?
— ХОЧУ!!!
— Заткнись!
— Яблочный, — мечтательно-жалобно скулит внутри.
— Замолчи!
Хмыкает.
— Не будешь? — присаживается на корточки, бесцеремонно взбалтывая. Откручивает крышку и пьет, пьет… не сводя с меня глаз. Кадык ходит вверх-вниз… вверх-вниз…
— М? — аналогично «может, все-таки будешь?» сует горлышко под нос. В ответ я презрительно стреляю глазами в сторону плещущегося оазиса.
Усмехается. Ставит бутылку рядом.
Как только бандит скрывается за дверью, гордость мгновенно улетучивается — кидаюсь к бутылке и в несколько глотков осушаю ее содержимое, забывая про брезгливость.
Действительно, сок. Яблочный.
Так, теперь можно относительно спокойно подумать, как отсюда свалить. Сбежать не пытайся? А что, может быть еще хуже?!
— Может!
Да, действительно… Может…
Сомневаюсь, что он отдаст меня «своим людям». Я его добыча, Зверь это ясно дал понять. Поэтому шанс есть. Мизерный, но есть.
Встаю, обходя комнату и внимательно осматривая стены. Тут должна быть потайная дверь. Главари всегда так делают на случай засады.
Однако то ли я плохо смотрю, то ли Зверь — вовсе не главарь, то ли он просто отказался от этой затеи — дверь тут одна. И она закрыта.
Можно попробовать поискать ключ. Затея наитупейшая, но хоть какую-то надежду дает. Где таковой может быть? В столе, где-то в постели или в каком-нибудь потайном ящике. Начну со второго.
Приближаюсь к кровати, чувствуя вибрирующую дрожь в руках. Спокойно, Анют, ты ведь хочешь домой, да? Да!
Прощупываю матрас. Поднимаю подушку… Вот так ключик! Передо мной — пистолет. Взять? Я ведь понимаю, что не смогу выстрелить в живого человека. Даже в Зверя. И он это понимает. Поэтому на вряд ли…
Кто-то входит. В голове переклинивает, и я, не раздумывая, хватаю оружие.
— Не подходи! — разворачиваюсь, направляя на него дуло. Пальцы трясутся. Это и покушением-то назвать сложно. — Я… я выстрелю!
— Ты хоть с предохранителя снимать умеешь? — саркастично ухмыляется, и не думая останавливаться.
— Надеялась его этим запугать? Серьезно?
Резкий выпад выбивает ствол из рук — оружие отлетает в сторону, а еще не забывшее предыдущее насилие запястье вновь зажато стальными тисками его пальцев.
— Я предупреждал, что накажу, — заявляет мрачно. — Вставай… сюда, — толкает к стене.
Отходит на какое-то расстояние. Разворачивается. Металлический блеск ударяет в глаза и что-то врезается в стену совсем рядом. Нож! В сантиметре от горла!
Разглядывая лезвие, едва не перерезавшее мне шею, я словно забываю, где и с кем нахожусь. Мысли только об одном: я едва не погибла. Снова. Который раз за последние пару суток?..
Вздрагиваю от того, как Зверь выдергивает впившееся в стену оружие. Бросает едкий взгляд, явно довольный эффектом, и снова отходит.
Складываю руки на груди. Вскидываю подбородок, сощуриваясь.
Звонкий свист обдает ухо струей воздуха. Затем шею.
Опять.
И опять…
Острая боль ржавым штырем впивается в плечо, выдавливая из груди крик. Под тяжестью безвольного, сползающего по стене тела колени сгибаются. Одежду мгновенно пропитывают алые разводы.
