Собираю остатки сил и отталкиваюсь обеими руками, перенося вес тела на другую сторону. Переворачиваюсь на спину. Смогла… У меня получилось… Что ж, я вполне удовлетворила свое требование. Как хотела уйти с гордо поднятой головой, так и ухожу…
А небо лазурно-голубое. С белоснежно плывущими облаками. Как всегда, неповторимо красивое!
Сейчас я буду там… Интересно, на каком облаке окажусь? Наверное, вон на том, похожем на гриву коня.
Огненным поток пульсирует в животе. Сейчас… Нужно просто немного потерпеть. Совсем чуть-чуть…
Шаги. Кто-то идет. Зверь… он меня ищет. Ищет, чтобы добить. Но я не закрываю глаза. Хочу до последнего смотреть вверх, и ОН мне не помешает!
Только вместо Зверя надо мной нависают двое в форме.
— Еще одна.
— Ранена. Неси в медчасть.
— Не надо, — говорю из последних сил. — Не загораживайте… небо.
— Что она говорит?
— «Не загораживайте небо». Бредит.
Тело отрывают от земли. Вокруг все расплывается, размазывается в одно большое пятно. Наконец-то. Дотерпела… Жаль, успели бы кого-то другого спасли…
Прихожу в себя в кромешной темноте. Нет ни единого источника света. Глаза никак не могут перестроиться.
Я… умерла? Или еще нет? Щипаю руку, но пальцы проваливаются, натыкаясь (это я могу судить только по ощущениям) на бесформенную дымку. Я либо в коме, либо уже на том свете. Только какой-то он мрачный — этот «тот свет».
— Здесь кто-нибудь есть? Эй! Ау! — кричу изо всех сил.
— Наша, — шепчет кто-то рядом, отчего я вздрагиваю.
— Она наша. Наконец-то ты пришла! — начинают вторить другие голоса.
Противные. Они окружают. Отчего-то невыносимо страшно. Меня касается что-то ужасное, холодное. Потом еще и еще. И вот уже со всех сторон ко мне тянется что-то мерзкое, разрывая на части.
— Наша! Наша! — вопят вокруг.
— Отпустите! — кричу, хотя где-то в глубине понимаю — не отпустят. Отчаяние наполняет, словно кто-то вылил его из ведра.
— Живая, — слышится недовольное шипение.
— Не трогайте ее! — звучит откуда-то сверху, и меня мгновенно освобождают. — Не бойся! — голос вроде и строгий, но какой-то… мягкий. Не злой.
— Послушай…
Почему-то я понимаю, что это обращено ко мне. Сразу становится спокойно. На душе штиль. Такого Вселенского умиротворения я еще никогда не испытывала. Как хорошо…
— …видишь нить? Она соединяет тебя с телом. Как только связь оборвется, ты уже не сможешь вернуться.
Действительно, рядом вьется серебристо-голубая ниточка. Осторожно касаюсь ее: ленточка исчезает, затем появляется вновь.
— Сейчас ты не жива, но еще не умерла. Поторопись. Не успеешь — останешься здесь навсегда.
Что-то преграждает дорогу, опрокидывая вниз. Ужасная боль пронзает всю мою сущность, задерживаясь в ней, словно за что-то зацепившись. Она еще сильнее, чем когда я… умирала.
— Вставай, — кто-то осторожно поднимает меня. — Пойдем. Я помогу.
— Кто ты?
— Это неважно.
— Почему я тебя не вижу?
— Сможешь увидеть, только если нить оборвется.
При каждом шаге как будто раскаленные гвозди пронзают стопы. Почему так больно…
— Так всегда, — отвечает «спаситель», словно прочитав мои мысли.
— Останься с нами, — шипит отовсюду. Какие-то голоса змеиные, какие-то визгливые — от всех них веет могильным холодом. Судя по всему — в прямом смысле…
— С нами тебе будет хорошо. Мы тебя так долго ждали. Останься!
— Не слушай их. Иди, не останавливайся. Останешься с ними — разорвут.
Нить уже не растворяется в темноте, а сливается с ярким шариком, которым постепенно приближается, увеличиваясь.
— Это ты к нему идешь.
Где-то очень далеко слышится суета. С каждым шагом голоса становятся различимее, и вот я уже могу понять, о чем они говорят:
— Подключайте искусственную вентиляцию.
— Пульс в шесть раз ниже нормы.
— Пробуй еще.
— Не дышит.
Нить становится менее яркой.
— Осталось мало времени.
Шар резко сузился, забившись в судорожной пульсации, и я кидаюсь к нему, боясь опоздать.
— Доченька, ты должна жить, — слышится родной голос. — Давай, котенок, я в тебя верю.
— Мама! Мамочка, подожди, не уходи! Я иду! Я сейчас!
— Послушай, я знаю, ты меня слышишь, — звучит, как из громкоговорителя, — Тебе рано умирать, девочка. Ты должна жить!
Пытаюсь разобрать растущую преграду.
— Подождите! Я здесь! Я живая! Постойте! — кричу внутрь угасающего ореола.
Что-то с той стороны хватает пальцы и дергает к себе, протаскивая сквозь стену. Титаническая тяжесть придавливает многотонными плитами.
— Она смогла!
— Слава Богу!
— Получилось!
Нос обжигает холод силиконовой насадки, дышать намного легче. По мере возвращения сознания к реальности физические чувства не заставляют себя ждать: тело ломит и жжет, будто во мне проснулся Везувий.
Комната пускается в жуткий пляс: окружающие предметы сливаются в светло-серое пятно, сквозь которое невозможно что-либо разглядеть. Сознание ускользает так же неожиданно, как вернулось…
