Моя леди Джейн полностью

Его отец. Ги сильнее надавил на камешек, которым вырезáл буквы. Отец. Это он все устроил, он заманил их в эту ловушку. А сам выйдет сухим из воды, в этом можно не сомневаться – он всегда умеет вовремя встать на сторону победителя.

Й

Не сомневаясь ни секунды, отправит сына на костер ради спасения своей шкуры.

Н

Ги решил больше ни о чем таком не думать. Он добавил последний штрих к букве «Н» и принялся мерить шагами помещение в поисках чего-нибудь, что отвлекло бы его внимание от пресловутой «обугленной плоти». Обнаружив несколько книг, узник пролистал по нескольку первых страниц каждой и одну за другой отбросил в сторону. Наверное, эта комната предназначалась для Джейн. А ее по ошибке заперли где-нибудь с бочкой яблок.

Тут от двери послышался какой-то тихий звук, заставивший его прекратить расхаживать туда-сюда. Кто-то подсунул в щель внизу свиток пергамента.

Ги проворно подхватил его, развернул и сразу распознал знакомый почерк жены. Сердце его забилось сильнее. Раньше ему никогда не случалось получать любовных писем, и хотя он смутно понимал: это первое послание, скорее всего, станет и прощальным, внутри у него родилась какая-то дикая надежда – надежда прочесть о глубоких чувствах, которые она испытывает к нему на самом деле.

«Мой дорогой Эдуард!

Я хотела зайти к тебе сегодня утром, но, явившись во дворец, узнала, что ты никого не принимаешь. Должна сознаться: я удивлена и разочарована тем, что ты не захотел видеть даже меня, но понимаю – у тебя наверняка были на это серьезные причины. Подозреваю, эта добровольная самоизоляция означает, что твоя болезнь берет свое. Я очень тебе сочувствую, дорогой братик, и, поверь, отдала бы все за то, чтобы ты снова почувствовал себя лучше.

Наверное, тебе интересно узнать, зачем я приходила к тебе сегодня – всего лишь через несколько часов после свадьбы. Дело в том, мой дорогой кузен, что именно об этом замужестве я и хотела поговорить с тобой. Точнее, о моем новообретенном супруге.

Гиффорд – конь.

Я уверена, ты все знал. Ведь именно это ты имел виду, когда говорил о «его особенности» и предполагал, что мне она покажется интересной. Чего я не могу постичь, так это – почему ты не сказал мне прямо. Мы ведь всегда были друг с другом абсолютно откровенны, разве не так? Я считаю тебя своим доверенным другом, самым дорогим и любимым. Так почему же ты не посчитал нужным упомянуть об этой довольно-таки существенной детали? Совершенно непонятно.

Но, возможно, как я теперь думаю, и для этого у тебя была важная причина.

Надеюсь, у нас еще будет возможность поговорить об этом подробнее, когда я вернусь из-за города после медового месяца.

^{Твоя любящая Джейн».}

Ги снова свернул письмо, преодолевая желание скомкать его и швырнуть в угол. Ее глубокое удивление по поводу его «особенности» не оскорбило юношу, но зачем было добавлять в конце «твоя любящая»? «Твоя», да еще «любящая» – это как-то слишком.

Ги стало кристально ясно: Джейн любила Эдуарда. Ему никогда не забыть выражения ее лица, когда ей сказали, что король умер. Но любит ли она его даже сейчас, как любила, когда писала это? Продолжала ли она думать о кузене даже сейчас, готовилась ли присоединиться к нему в смерти?