— Подвезу, не вопрос, — неожиданно отозвался Макс, а потом многозначительно прибавил, заставив меня пребольно прикусить щеку изнутри, — нам с Никой сегодня как раз по пути.
Все взоры обратились к нему, избавляя меня от ненужного внимания, а разговоры на отвлеченные темы продолжились. И только я, помертвевшим взглядом уставившись в стол, беспомощно перебирала в уме разные варианты, и один казался хуже другого. Почему он так легко согласился, что намеревается со мной сделать? Опять выбросит по дороге? Заставит извиниться? Прикажет всю неделю мыть его машину… машины? Отдать ему все карманные деньги? Ну, не утопит же он меня в ближайшем карьере, в самом деле? От мысли о том, что придется какое-то время провести в тесном салоне спорткара, один на один с Максом, утонув в его парфюме, мой бедный желудок зашелся жестокими спазмами, а сердце вновь затопило сожаление. Сдались ему мои извинения. И какого черта я вообще вышла вчера из своей комнаты?..
И вот, наконец, это случилось: мы остались наедине. Когда оделись, в узкой прихожей он галантно придержал двери, но когда я неуверенно подошла, убедившись, что поблизости никого нет, вдруг резко подался ко мне, перекрывая доступ кислорода в легкие, а заодно и проход на волю.
Я прилипла спиной к стене, вжалась в нее, мечтая слиться с шершавой поверхностью декоративной штукатурки, со страхом и ожиданием глядя на него снизу вверх. А Макс молчал, пристально изучая мое лицо, как умел он один — тяжелым нечитаемым взглядом, от которого мне немедленно захотелось расплакаться навзрыд. А когда изнутри, действительно, родилась дрожь, решил, что с меня достаточно, усмехнулся и негромко произнес:
— Любишь подглядывать? Так-так… вот, значит, к чему с возрастом проявилась нездоровая тяга у послушной маленькой девочки. Неожиданно… никогда бы не подумал, что ты такая испорченная, — я лишь сильнее закусила губу, а как только это сделала, он перевел глаза на мои губы, заставив прокусить нижнюю до крови. Увидев, что натворил, сглотнул, слегка увеличивая расстояние между нами, — а теперь серьезно. И советую слушать внимательно. Еще раз войдешь в мою комнату без разрешения, я оборву тебе уши. Усекла? Не слышу.
Я вынужденно кивнула, вновь покраснев до корней волос. Забавляясь моей реакцией, а может, неловкой ситуацией, в которую угодил по моей вине, Макс не торопился меня отпускать. Я нервно дернулась в сторону выхода, но он впечатал ладони в стену по сторонам от моей головы, включая режим долбанного охотника.
— Я разве закончил? Уйдешь, когда я тебе разрешу… Ну, и как… понравилось? — я расслышала в его голосе смелую улыбку превосходства, он зачем-то заглянул мне в лицо, впустую пытаясь поймать мой ускользающий нетвердый взгляд, — а сегодня ты тоже придешь? Ты ведь знаешь, мне есть, что предложить… а тебе? Как насчет того, чтобы этим вечером устроить честный обмен? Ты — мне, я тебе. Пошалим? Совсем чуть-чуть? Обычно я не связываюсь с малолетками, но раз сегодня день исключений… — нежно переместил волосы на одно плечо, и добил, шепнув с придыханием прямо в голую шею, от чего та немедленно покрылась мурашками, — Ника, скажи мне да… Чего дрожишь? Боишься? Или завелась? А я ведь к тебе еще даже не прикоснулся, к тому же, как видишь, полностью одет, — от его наглого грудного смеха у меня остановилось дыхание, — не надо строить из себя тихую скромницу, вчера ты ею не была. Давай… решайся… хороших девочек никто не любит. Я не трепач, о твоем новом тайном визите в мою комнату никто не узнает, даю честное… благородное… слово.
Это было чересчур. Макс размазал меня по стенке в буквальном смысле слова. Моя уязвленная гордость пробила ламинат, самолюбие растеклось лужицей, став грязью под его ногами, а кровь превратилась в расплавленную магму, и только тогда, поняв, что членораздельного ответа не последует, он соизволил убрать свои грязные руки.
Ринулась сломя голову вниз, по ступенькам, едва не поскользнувшись, мимо крыльца, а потом и по узкой дорожке, пересчитывая подошвами ботинок хрупкий ледок лужиц. Какое унижение.
Услышала его резкий, как хлыст, прозвучавший на всю округу окрик:
— Стой!!
А чего он ожидал? Поздно. Я пулей вылетела на дорогу, едва не угодив под колеса соседской машины, только завизжали гневно шины на гололеде. Побежала по элитному поселку, иногда прямо по чужим газонам, через сугробы, сверкая пятками под удивленными взглядами водителей, что прогревали двигатели дорогих авто своих влиятельных господ. Плевать на их мнение. На мерзкие и пошлые намеки Макса мне тоже плевать. Бежала, как одержимая, словно следом гнались все демоны преисподней.
