Андрей Сотников. Тот вообще непонятный случай — повесился, вроде все у него было, и оленей стрелял хорошо, охотником был. Там из-за мента вроде, хотел оружие отобрать. Ага, а чем кормить семью? Чем питаться? Он только этим способом и зарабатывал.
Кто сильнейший — выживает. Кто сломался — уходит. В городе вон сколько наших местных спились. И померли. Некоторые до сих пор — без вести пропавшие. Не умеют в городе жить половину народа. Тут как: пошел — сосед дал соль, сахар, а в городе — у кого ты так попросишь. Половина в тюрьмах, половина — без вести пропавшие.
У нас хоть легче, мне кажется, здесь.
— Чем легче?
— Выжить в поселке. Тут квартплата маленькая — 200 рублей, 300 рублей. В городе ты квартиру оплати, а тут квартира бесплатно, ты только за свет платишь. Садик тут — 300 рублей, а в городе 6–12 тысяч, потому что там все условия. Тут поехал — поставил сетку, а на материке не поставишь сетку, разрешения нет — штраф. Где ты возьмешь на этот штраф деньги? На материке надо разрешение даже на щуку. Там даже на зайца пошел — и то лицензию надо покупать, чтоб ты зайца убил. На материке чужие люди, никто ничего просто так не даст. Если здесь вырос, тогда, может, выручат, а если туда поехать жить — там тяжело жить будет.
У Маши в городе повесилась младшая сестра Оля — но сначала отпраздновала новоселье и день рождения.
Мэр говорит: «Мы сократили смертность с 12–14 человек до 6–7. И то я считаю, что 6–7 много. Вот два человека — это нормально, без этого, естественно, не деться никуда.
Самое страшное, что молодежь. На десять мертвецов у нас один старик, который умирает по старости».
Сотрудница администрации Галина Туркина бегает топиться на реку каждый раз, когда ее поругает мэр. «Опускает лицо в воду и булькает». — «А зимой?» — «А зимой не бегает».
Из поселковых самоубийц выделяют Марьяну. Ей было двадцать семь. Говорят, она была красивой — но фотографий не сохранилось. Она погибла 19 января 2017 года. Общее мнение — Марьяну довел мэр.
Ее мама Роза Тимуровна ходит по поселку — красная шапочка с ушками, слезящиеся глазки, крохотное личико. Ей наливают. Она не приглашает нас в дом — в нем нет стекол, окна затянуты пленкой, как предположить, что внутри?
Роза Тимуровна говорит: «Вот она с садика пришла, ребенка забрала. А я думаю — ну чего она какая грустная? И больше не видались». Говорит про мэра: «Я с ним не разговариваю!» Говорит: «Мэра надо убирать».
Покружив по поселку, Роза идет по общему маршруту — просить водки в долг. Маша отказывает, и Роза безропотно выходит из магазина. Маша говорит ей в спину:
— Сколько жалела ее. Дочка умерла — я и похороны оплатила, жалела ее, дурочку, а она плевала в меня, неблагодарная. У нее же пенсия маленькая, государственная. Дочка у нее хорошая была. Марьяна. Хорошая была, но пила, мне жалко ее было. Девочка веселая, никогда не унывала, танцевала, а решили ее ребенка отобрать. Она и повесилась. В трезвом виде. После этого в поселке перестали отбирать детей.
Так-то несколько раз у нее отбирали — пытались отобрать, она пугалась сильно. По поселку бегала. Я не знаю, что к ней пристали, это у других надо было отбирать. Она никогда не попрошайничала, у нее и муж живой, хорошая она была, хотя выросла всю жизнь в этом всем. Даже телефон у нее был! Другие же пьют — все пропивают. Марьяна, хоть и пила, своему сыну по интернету заказывала все. Она хорошенькая была, и на маму злая не была, хоть та всю жизнь пила.
Должно было быть собрание поселковское. Решили, что надо сделать собрание по ее поводу. Кто знал, что она решится на такое? Она взяла веревку и в старом доме, где они раньше жили, повесилась.
Прибежал на собрание сын, сказал, что мама пошла с веревкой туда. Папаша побежал, но уже поздно.
Мэр говорит:
— По Марьяне суда не было. Опека приняла решение направить материалы в суд. Я подговорил нескольких человек, ну, как это делается? Что выступлю я, скажу — да, было, пили. В настоящее время не пьют, все нормально. Давайте просить отдел опеки продлить период наблюдения еще на полгода. Просим опеку не направлять материал в суд, а продлить срок наблюдения за Марьяной для проведения воспитательной работы. Все, мы были готовы к этому, идем на собрание, я иду на собрание, мне говорят — повесилась.
А объявление о собрании было такое. Такие-то вопросы, и один из вопросов — рассмотрение информации отдела опеки о ненадлежащем воспитании ребенка Костеркиной Марьяны Александровны.
У нас была программа «Поселок — наш дом», и Марьяна работала, благоустраивала Усть-Авам. Она очень хорошо работала. Она выполняла роль секретаря, сидела на компьютере. Она мне как помощница была. Она мне такой порядок навела, сделала список поселковый. Человек грамотный. Потом был момент — она избила свою мать. Избила сильно. Когда протрезвела, мы с участковым ее пригласили в кабинет. И она вот там сказала — я повешусь. «Марьян, у тебя ребятенок. Ребятенок Алешка».
И у меня с ним добрые дружеские отношения. У меня от внуков, внуки подрастают, то машинка останется — ему в детдом несу, шоколадку как-то.
