Я всё не мог надышаться, каждый вдох давался с трудом. Последнее, что запомнилось из сна, я задыхаясь на полусогнутых ногах подошел к иллюминатору и увидел в ночи белую землю и лес, окружавший посадочный модуль. Лес высоких оранжевых стручков. Стручки обступили меня со всех сторон, наклоняясь ко мне своими извилистыми отростками. Они опутывали мои руки, ноги, обвивали шею, туловище, всего меня. Я попытался закричать, но из передавленного горла вырвался лишь отчаянный хрип, и мое сознание в очередной раз провалилось в темноту.
*****
Когда я очнулся, всё было как обычно. Я лежал на своём месте, пульверизаторы с живительной жидкостью бесперебойно обрабатывали всё моё тело. И хоть Оля не сидела рядом с моим капсульным лежбищем, как я этого ожидал, из главной рубки до меня доносились позвякивание столовых приборов и характерное шипение работающей синти-фермы — моя жена готовила завтрак. Звуки утренней суеты подействовали на меня умиротворяюще.
На секунду Оля сунула голову во входной проём.
— А, уже проснулся, — констатировала она и исчезла обратно за стеной.
Примерно через минуту она вернулась, держа в руках поднос вкусно пахнущей еды. Жареные яйца, хрустящие тосты с сыром и большущая кружка черного чая били своими ароматами в мои ноздри, и у меня не оставалось сомнений, что и эта пища будет обладать настоящим вкусом как вчерашняя картошка. Закрепив поднос перед моим лицом в специальном разъеме на внутренней боковине капсулы, Оля уселась рядышком на свой стул и сама начала грызть ярко-зеленое яблоко.
— Кушай, кушай, — прожевав первый кусок, сказала она.
— Стоп, а ты больше не будешь кормить меня с ложечки? — наигранно удивился я в ответ.
Оля засмеялась:
— Как твоя мамочка? Нет уж, ты уже набрался достаточно сил, чтоб есть самостоятельно. Я думаю, завтра-послезавтра тебе можно начинать вставать в кровати. Ненадолго. Делать какие-то упражнения.
— Да уж, — сказал я, неуверенно беря первый кусок жареного хлеба ослабевшей рукой. — Я уже так-то вставал… Во сне, правда.
Оля приподняла бровь.
— Да, мне кошмар снился, просто жесть. Я лежал здесь же, в модуле, только он выглядел совсем по-другому, ничего не работало, и самое ужасное, ты куда-то пропала. Я был совсем один, в темноте и холоде.
Поднеся тост к самым губам, я сделал укус — да, это был вкус того самого настоящего хлеба и того самого настоящего сыра. Из моего горла само по себе вырвалось одобрительное хмыканье. Может быть, что-то случилось с моими рецепторами? Я слышал, бывает такое, что у людей меняются вкусы из-за сильных ударов головой. Надо будет поискать информацию об этом в нашей бортовой энциклопедии.
— А потом еще эти щупальца… — продолжал я рассказывать, одновременно жадно поглощая завтрак.
Оля легонько потрепала меня по голове, немного взъерошив мои редкие волосы.
— Не переживай, это всего лишь сон, — успокаивала она. — Сейчас-то я здесь, с тобой.
— Да, я знаю. Просто он был такой не как обычные сны. Более яркий что ли, — ответил я, мокнув уголок хлеба в растекающийся желток на тарелке.
Вдруг издалека, откуда-то за пределами модуля раздался уже знакомый мне звук — три ноты на низких частотах. Мелодия продлилась пару секунд и тут же оборвалась.
— Вот это! Ты слышишь? — встрепенулся я.
— О чем ты? — не поняла моя жена.
Когда я доел, она одним движением отсоединила поднос, отнесла его в кают-компанию, а вернувшись, принялась производить манипуляции с электронной панелью управления моей капсулы. Я с каким-то внутренним упоением смотрел на её лицо. Когда она на чем-то сосредоточивается, оно делается таким по-детски серьезным, это всегда меня смешило. Сейчас она старательно водила пальцами по сенсорному экрану, по привычке закусив нижнюю губу. Увидя, что я пристально её разглядываю, Оля на секунду метнула в меня свой взгляд и тут же снова уставилась на панель, весело спросив:
— Ну, что смотришь, влюбился что ли?
— Да, просто… Хотел сказать — спасибо, что помогаешь мне.
— Ой, а как иначе-то? Ты бы сделал то же самое, если бы я попала в такую ситуацию. Да, и если вспомнить, ты уже делал. Помнишь, когда я в системе Бетельгейзе навернулась в скалах?
Точно, я уже совсем забыл, как много лет назад мы, изучая тех самых одноклеточных на далеком спутнике, взбирались по горам. Эти существа обитали только на определенной высоте в узких скалистых пещерах, куда не проникнуть на посадочном модуле, поэтому нам приходилось подниматься пешком. И как-то раз в один из таких подъемов Оля случайно оступилась, под её ногами осыпались камни, и она полетела вниз. Помню, как дернулось тогда моё сердце, на миг я решил, что она погибла. Но уже через секунду ветер донес до моих ушей слабый женский стон. Ей повезло — в нескольких метрах под нами был выступ, на который она и приземлилась.
— Да, да, помню, — сказал я. — Ты тогда вроде сломала правую ногу в двух местах.
