И всё же, чем дальше мы отходили от “модуля”, тем больше становились промежутки между ними, стручки начинали расти всё реже и реже. Будто, пока я лежал там разбитый и покалеченный, они тянулись ко мне как толпа любопытных зевак, сбежавшихся на происшествие в маленьком провинциальном городишке. Мы шли и шли, и наконец, когда стало просторнее, и можно было спокойно шагать, не пробираясь меж зарослей, выискивая в них более широкие просветы, мы смогли обсудить происходящее, и Хайбулов поведал мне свою историю.
— Ольга рассказала мне, как вы прилетели, и в вас врезалась копия вашего зонда. С нами произошло нечто похожее, со мной и… И моим экипажем. Только закончилось всё трагично, — капитан прервался, направив свой задумчивый взгляд в безоблачное звездное небо и, немного помолчав, снова заговорил. — Мы прибыли сюда 3 года назад, даже уже чуть поболее того. Искали неисследованные планеты в этом рукаве галактики, также как и вы. Когда мы встали на орбиту МP 1003, здесь была э-э-э зима… Если можно так сказать, да, зима по местным меркам. Я за время нахождения тут уже хорошо изучил здешний климат, здесь, по сути, есть два сезона — зима и незима. Вот сейчас незима, но язык не поворачивается назвать это летом.
Я оглянулся, осматривая тихий ландшафт, окружающий нас — ярко-белая почва под ногами, даже в темноте выглядевшая светлой, и поднимающиеся из неё стручки, которые в ночи были больше похожи на сгоревшие стволы деревьев без листьев и веток. Да, настоящая незима, мелькнуло у меня в голове.
— Температура на поверхности опускалась намного ниже чем сейчас, а самое главное — все небо было затянуто плотным слоем темно-рыжих облаков, — продолжал Хайбулов. — Мы обнаружили косвенные признаки наличия кислорода и отправили зонды, а по их возвращению увидели эти леса. Честно говоря, случайно обратили на них внимания, эти стручки, как вы с Ольгой их называете, обычно растут очень нечасто, и с высоты полета зонда не выглядят как единое оранжевое полотно, скорее как еле заметные рыжие точки.
— Веснушки, — сказал я, вспомнив свою ассоциацию, и как мы впервые разглядывали фотографии с зондов.
— Да, — согласился капитан. — Кто-то из наших тоже их тогда так назвал… В общем, мы решили не рисковать и не сажать корабль в условиях такой облачности, так что я отправился на разведку в посадочном модуле.
Я вспомнил судно капитана Хайбулова, их корабль был другого класса. Такие корабли, в отличие от нашего, оснащены особыми двигателями, принцип действия которых позволяет стартовать с поверхности, а также садится на неё без больших трат энергии, и астронавты, путешествующие на них, приземляются как правило прямо вместе с кораблем, редко используя посадочные модули. И насколько я знаю, эти самые модули, находящиеся на таких суднах, обычно оборудованы только самым необходимым для выживания одного или двух человек. Без дополнительных помещений, лабораторий и кают, образовываемых посредством специальных раздвижек в стенах. Неужели капитан провел все 3 года в таком модуле? Или где-то здесь находится их корабль?
Хайбулов рассказывал дальше:
— Мы изучили орбиту планеты, по нашим подсчетам через несколько дней она должна была приблизиться к звезде, и тогда климат стал бы теплее. Мы надеялись, что облачность уменьшится, а пока ждали этого, я в одиночестве летал от одного леса к другому на своем модуле, собирал образцы и данные. Да, здесь множество лесов, но этот, — капитан развел руками в стороны, — этот самый могучий. Растянулся на самую обширную площадь, а вот эти вот стручки достигают наибольшей высоты по сравнению с представителями других лесов. Они оказались живыми организмами, только на тот момент процессы в их клетках протекали очень медленно, словно они находились в стазисе, как земные насекомые в зимнюю спячку. Я тогда ещё не знал и только потом понял, что лесу для активной жизнедеятельности нужен солнечный свет. Если бы я выяснил это сразу, то может быть мои ребята сумели бы спастись… В общем, через неделю моего пребывания на планете облака начали рассеиваться, и из-за них выглянуло здешнее солнце. Нашему кораблю уже ничего не мешало в навигации, и я отправил команде координаты наилучшего, на мой взгляд, места для приземления. Мы определили точку высадки тут, в этом лесу, чтобы исследовать его. И вот, ранним незимним днем они начали снижение. Я стоял в скафандре у своего модуля, который посадил здесь среди стручков, когда увидел корабль высоко в небесах. Сначала его покрывала мутная белая дымка, словно он был полупрозрачным, но с каждой минутой его детали прорисовывались все четче. Снизу он казался мне каким-то гигантским жуком, вставшим вертикально на задние лапы. Сопла его тормозных двигателей горели ярко-голубым светом. Всё проходило в соответствии с планом, и вдруг я впервые услышал эти странные шумы… Будто раскаты грома, складывающиеся в незамысловатый мотив. Звук появился и исчез. Не успел я даже удивиться тому, что это было, как внезапно получил по передатчику оповещение о входящем вызове.
