– Пока нет. Просто советую подумать хорошенько…
– Тогда мы вручаем наши дела адвокату. Больше нам говорить не о чем.
– Ну ладно же, – скрипнул зубами Аржемиро. Ему пришлось подняться. – Не забывайте, я вас предупредил.
Аржемиро вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Фелипе тут же подошёл к телефону и позвонил консьержке.
– Простите, мадам, сейчас от нас вышел человек, как он попал в дом?
– Никто от нас не выходил, сеньор Мело, – ответила консьержка. – И никто не входил.
Эмилио со своей стороны тоже хотел помочь и Беренисе, и Фернанде, и даже этому Аржемиро. Ничего лучше он не смог придумать, как предложить Аржемиро свою пустующую квартиру.
– Зачем она мне?
– Будь разумным, Аржемиро, – сказал старик. – Ты же не можешь больше жить с Беренисе.
– А! Теперь понятно! Вы хотите выгнать меня из дому? Фернанда! Ты слышишь?
Фернанда вышла из соседней комнаты.
– Что, отец?
– Нет, Аржемиро, ты меня не понял, – сказал Эмилио. – Я предоставляю тебе квартиру, ты не будешь за неё платить, пока не устроишься на работу…
– По-моему, это здорово, – сказала Фернанда.
– Это твоя мать задумала выставить меня отсюда, но она ничего не добьётся! – обозлился Аржемиро.
– Ну что ты, отец! Ты можешь сюда приходить обедать и даже завтракать…
Входная дверь с грохотом распахнулась. Беренисе стояла на пороге, вперив гневный взгляд в Аржемиро.
– Ты как посмел это сделать?! – сказала она, тряхнув головой. – Ты зачем ходил туда?
– А! Твой любовничек попросил у тебя защиты? Твой Фелипе оказался трусом?
– Да ты даже имени его произносить, недостоин! – воскликнула Беренисе.
– Отец, я не верю, ты что, ходил к Фелипе Мело домой? – Фернанда встала.
– Я просто хотел познакомиться. И должен сказать, твой женишок не произвёл на меня впечатления. Я-то думал – красавец мужчина, а он хлюпик, трус, дрожал, когда меня увидел! Да я такого пальцем перешибу, – расхохотался Фелипе.
– Отец, что ты наделал?! Ведь он мог вызвать полицию!
– А что я сделал плохого? – искренне удивился Аржемиро.
– И не сделаешь, никогда и никому ты не сделаешь ничего плохого, – уверенно сказала Беренисе. – Или я с тобой расправлюсь.
– Надеешься на адвоката?
– Отец, зачем ты туда ходил? – всё никак не могла осознать случившегося Фернанда. – Зачем ты себя так унижаешь?
– Это невозможно, какой-то заговор против меня! – грохнул по столу кулаком Аржемиро.
Зазвонил телефон, и трубку поднял Эмилио.
– Кого? Фернанду? Тебя, девочка.
– Слушай, Аржемиро, запомни раз и навсегда, – сказала Беренисе, пока Фернанда разговаривала по телефону. – Я тебе совершенно посторонний человек. И всякое вмешательство в мою жизнь буду расценивать как посягательство на мою жизнь и свободу…
Она не успела договорить, потому что Фернанда вдруг радостно воскликнула:
– Прошла? Вы уверены? Я, правда, поступила?!
Гнев на лице Беренисе сменился улыбкой счастья.
– Мама, ты всё поняла?! – положив трубку, сказала Фернанда. – Я стала студенткой одного из самых престижных вузов Бразилии!
Мать и дед обняли Фернанду, счастью и радости не было предела. Они смеялись, целовали друг друга, поздравляли…
Только Аржемиро не радовался с ними. Его вообще уже не было в доме.
На выходные Жесика пригласила почти всех своих новых друзей провести время на ранчо. Здесь были Патрисиа и Магда, Эдуардо и Виториа, Жоао Мануэль и Жозе Гильерме. Кроме того, с отцом приехала Бианка. Такой шумной большой компании уже давно не собиралось в этом живописном уголке Бразилии.
Развлечений было много, но основным, конечно, стали скачки на лошадях. Здесь, как всегда, пальма первенства досталась Патрисии. Не очень отставали от неё Жоао и Жесика. Все остальные не смогли составить им достойной конкуренции.
После скачек все вместе шумно и весело ужинали, даже отец и Бианка растворились в этой молодой и бурлящей озорством компании. И лишь с наступлением сумерек все куда-то разбрелись по большому и такому гостеприимному сегодня дому.
Жесика оказалась на какой-то момент наедине с Бианкой. Та обычно старалась меньше разговаривать с дочерью патрона, потому что, не раз выслушивала колкости от неё. Но сегодня было не так. Жесика чувствовала себя почти счастливой, оказавшись в кругу своих друзей, и Бианка тоже была причастна к этому. Они болтали о всяких пустяках: о лошадях и нарядах, о развлечениях и мужчинах. Словом, это был настоящий дружеский разговор, не омрачённый взаимной неприязнью.
Неожиданно Жесика спросила:
– Скажи, Бианка, ты знала мою мать?
– Нет. Когда я устроилась на работу к твоему отцу, её уже не было в живых, – ответила женщина.
– Но, может быть, ты видела её фотографию? – продолжала девушка.
– Нет, никогда, – коротко ответила Бианка.
– А отец не рассказывал тебе, как она выглядела? – не отступала Жесика.
– Он только говорил, что она была настоящей красавицей, – сказала женщина.
– Тогда почему? Господи, почему у него не осталось ни одной её фотографии?
– Может, тебе нужно спросить об этом у отца или у Анжелины?
– Анжелина тоже не знает, а отца спрашивать я не хочу.
В комнату незаметно вошла Анжелина и была свидетельницей состоявшегося разговора.
