Я ему привез лекарство из Ташкента. Позвонил, хотел отдать. Он сказал, что пришлет шофера. Я объяснил, такая-то улица, дом такой-то, подъезд около булочной, пятый этаж, 206-я квартира. Через час, когда я уже забыл о лекарстве, раздается звонок в дверь.
Парень спросил:
– Около Булачный здесь живет?
– Кто-кто?
– Около Булачный.
Я задумался и сообразил:
– Может быть, около булочной?
Он посмотрел в записку и спросил:
– Точно, а около булочной здесь живет?
Один японец сказал мне:
– Если бы вы нам отдали Курилы, мы бы вам построили коммунизм.
Один ребенок логично спросил:
– Как же Иван-царевич может жить с лягушкой? Ведь он же ее раздавит.
Гафт только поступил в «Современник» и не знал, что на гастролях с Валентином Никулиным никого не селят. А его, Гафта, поселили. Валентин Иосифович ложился спать в 22.00, причем трезвый. Никулин приходит в три ночи пьяный и начинает буянить. На третью ночь, когда Никулин пришел снова в три, во тьме Гафт строго сказал:
– Не включай свет и ложись.
Тот ответил:
– Яволь.
И начал греметь.
Гафт психанул, вскочил, уложил Никулина на постель и закрыл еще сверху подушкой. Утром Гафт просыпается, а на соседней кровати лежит совершенно незнакомый пьяный немец.
На гастролях в провинции, в деревне, есть было нечего. Игорь постучал в первую попавшуюся избу. Вышел мужик в рванье, валенках, ушанке и с сигаретой в зубах.
– Отец, – сказал Игорь, – на тебе три рубля, дай молока и хлеба.
«Отец» сказал:
– Хлеба сегодня не завезли, а молоко самим нужно для детишек.
Игорь говорит:
– Хозяин, мы сюда на гастроли приехали, есть нечего, помоги, хозяин.
«Хозяин» сплюнул, матюгнулся и сказал:
– Я те не хозяин, а хозяйка.
В Колонном зале я часто на концертах встречал балалаечника, который так интересно в оркестре играл на балалайке, что я все время ходил смотреть на него. Он подпрыгивал, приседал, поднимал и опускал балалайку, при этом играл виртуозно.
Приехав с гастролей в Америке, я ему сказал при встрече, что вспоминал его даже в Америке.
Балалаечник сказал:
– Спасибо, хорошо, что я хоть таким образом побывал в Америке.
В 1970-х годах в университетском общежитии свирепствовал оперативный отряд. Ночами они проверяли, нет ли посторонних в комнатах. У одной девицы парень остался на ночь, и тут нагрянул оперативный отряд. Парень вылез в окно и спрятался на карнизе 12-го этажа, со всеми шмотками стоит в темноте. Оперативники никого не нашли, уже хотели уходить, как начальник увидел под кроватью мужские плавки, сказал второкурснику: «А ну, выгляни в окно, посмотри». Второкурсник выглянул и увидел своего дружка. Тот ему успел сказать: «Молчи!» Второкурсник слез с подоконника и сказал: «Никого нет». Девица с криком: «Как никого?» – кинулась к окну.
Тот же друг Воловича рассказывал, что его послали на практику куда-то в тайгу под Братск. Он был там уже четвертый месяц, изнывал от скуки и однажды пошел на танцы. Танцы были среди таежных кедров.
Заиграла музыка, и девица огромных размеров пригласила его танцевать. Вдавила его в себя и спросила:
– Ты кто?
Он ответил:
– Студент.
– А я – сукорезка. – То есть, когда валят лес, она отрезает сучки.
Он кивнул.
– Откуда? – спросила она.
– Из Москвы.
– Я тутошняя.
– Тебе сколько?
– Двадцать два.
– А мне – двадцать.
Тут он осмелел и спросил:
– Не дашь?
– Дам.
И они пошли в тайгу.
Начало 1990-х. Из Бухары три женщины не первой молодости поехали на отдых в Турцию. Там познакомились с мужиками, которые предложили им поехать к ним домой, пообещав за это видеомагнитофоны. Всю оргию мужчины сняли на пленку. И подарили одной из женщин, сказав, что это народные турецкие танцы. Женщина, приехав домой, собрала всю родню на просмотр турецких народных танцев. Родня расселась, включили, стали смотреть. В результате – муж ранил жену. Жена пыталась покончить с собой. Две другие – ударились в бега.
История произошла в Киеве еще до войны. Абрам Соломонович получил метрику, в которой вместо слова «иудей» написали слово «индей». При получении паспорта исправили, написали «индеец». И по сей день живет в Киеве Абрам Соломонович Розенблат – индеец.
В курортной столовой. Под названием «холодные закуски» лежит засохшая рыба. Подходит женщина в кудряшках и спрашивает у сонного, небритого грузина в крахмальном колпаке:
– Молодой человек, а что это за рыба?
Грузин долго смотрел на рыбу и сказал:
– Дыкий форел.
В советские времена одного ребенка спросили:
– Кто такой Буденный?
Он ответил:
– Это конь Ворошилова.
– Кто вы по национальности?
– Мама русская, а с папой мы уже давно не живем.
Рассказывают, что китайцы в 1950-х годах просили наших делать в фильмах героев с приметами: Ленин – лысый, Сталин – с усами, Чапаев – в папахе, Котовский – с шашкой, – чтобы различать европейские лица.