Стояли мы как-то со Славой Войнаровским на улице. Войнаровский – мужчина представительный, 140 килограммов. Он поет в Большом театре и в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. И за границей поет. А в 1980-х годах еще и подрабатывал у Петросяна. Играл в миниатюре «Спокойной ночи, малыши» Хрюшу. Мы стоим, подходит мальчик и говорит: «Дядя, я вас знаю, вы по телевизору Хрюшу изображали». Войнаровский грустно посмотрел на мальчика и сказал мне: «Вот и слава пришла».
Мы ездили с «Аншлагом» по Волге на теплоходе. Жили на теплоходе, а в дома культуры нас возили на машинах. И вот еду я на «Волге», слева – шофер, справа – открытое окно. А параллельным курсом едет «мерседес», в нем тоже открытое окно, за рулем крутой мужик из «новых русских». Вдруг я слышу, в «мерседесе» звонит мобильник. Я решил пошутить и говорю:
– Если меня – меня нет.
Мужик берет мобильник и говорит:
– Его нет.
В конце 1970-х мы выступали в Одесской филармонии. На сцене сидели Арканов-Штейнбок, Измайлов Лион Моисеевич, Волович Юрий Самсонович, Стронгин Ворлен Львович и единственный русский – Сан Саныч Иванов.
Арканову пришла записка из зала: «Это ваши настоящие фамилии или псевдонимы?»
Арканов тут же ответил:
– У всех настоящие, только у Иванова псевдоним. Начались бурные, долго не смолкающие аплодисменты.
Он приехал в Москву из Баку. Там он был эстрадным автором и конферансье. Работал в азербайджанском эстрадном оркестре.
А до этого подрабатывал переводом фильмов.
Он приехал в Москву и стал писать для Петросяна. Номера были очень смешные.
Он и сам их читал очень хорошо. Однако я проходил лучше. Мог спокойно идти за ним и все равно проходил. Я никак не мог понять, почему так: номера у него были часто смешнее, чем у меня, и читал он не хуже, а я все равно проходил сильнее. И, только повзрослев, я понял, в чем дело. Понял тогда, когда молодые ребята стали выступать лучше меня. Хотя с моими текстами артисты имеют куда больший успех. То есть тексты крепкие. Все дело в энергетике исполнителя.
Гриша Минников и в жизни говорил очень остроумные вещи. Когда-то мы приехали на гастроли в Калугу. Пошли в ресторан. Гриша сел за стол, открыл меню и сказал:
– Посмотрим, чем здесь отравили Циолковского.
Году в семьдесят восьмом мы поехали выступать в Ереван. Нас повезли смотреть церковь в скале в Гарни. На выходе из церкви все подходят к кустарнику и привязывают кусочки ткани, загадывая желание, и мы сделали то же. Потом отъехали километра три, сели в шашлычной, и нам подали такой шашлык, какого я никогда в жизни не ел. Гриша съел свой шашлык и сказал:
– Поеду, развяжу свою ленточку, у меня желание уже сбылось.
Он очень много рассказывал мне о своей службе в послевоенном Берлине. Это были замечательные, очень колоритные рассказы. Я уговаривал его все это записать. Увы, он этого не сделал. Такие бы были интересные мемуары о Берлине 1945–1946 годов.
Гриша в нашем цеху был самый старенький. Когда мне было 35, Хайту – 38, Арканову – 43, Грише уже было 53.
Я слушал, как он выступает, видел его успех и радовался, значит, и в 53 еще можно хорошо писать.
А ведь бытует устойчивое мнение, что юмор – это дело молодых.
Сорокалетний Ильф писал: «Рудники нашего юмора стали иссякать». А ведь они с Петровым были уникально одаренными писателями.
Популярный в 1970-х годах артист Леонид Каневский (майор Томин из сериала «Следствие ведут знатоки») приехал однажды в гости к своему брату Александру Каневскому в Киев.
Зайдя в троллейбус, он начал шутить и всячески обращать на себя внимание. Дошутился до того, что водитель троллейбуса сказал по радио:
– Развязно себя ведете, Соломон.
Весь кураж у Л. Каневского тут же и закончился.
Когда-то, в 1980-х годах, мы с куплетистом Вадимом Дабужским выступали в городе Белая Церковь. Мое было первое отделение, у Вадима – второе. Когда Вадим выступал, я пошел на улицу. У афиши, где была написана моя фамилия, стояли два парня. Один спросил:
– Измайлов – это кто такой?
Второй ответил:
– Ты что, не знаешь Измайлова? Он же пишет Жванецкому.
Сижу дома, никого не трогаю. Звонок:
– Олю можно?
– Нет здесь таких, – вешаю трубку.
Снова звонок. Тот же голос:
– Слышь, мужик, не вешай трубку, это у меня последняя монетка. Оля – это моя жена, будь другом, запиши ее телефон, позвони, скажи, что я сегодня ночевать не приду.
Возле ЦУМа видел объявление «Курсы ясновидящих». То есть можно заплатить деньги и стать ясновидящим. Как анекдот рассказал об этом своему знакомому. Он сказал:
– О! Это то, что мне нужно.
Заплатил 200 долларов. Без толку отходил три месяца. Я его спрашиваю:
– Ну что?
Он говорит:
– Зато я теперь ясно вижу, что я – идиот.
В 1989 году мы с женой ездили в Японию. Однажды нас повезли в шикарный отель на берегу океана. Во время обеда на сцене туземцы исполняли свои танцы и песни. Особенно выделялся один танцор с большим животом.