Году в восьмидесятом с Л. Лещенко я был на гастролях в Сочи. На пляже «Жемчужины» мой старый знакомый диктор Владимир Ухин сказал мне:
– С тобой хочет познакомиться Юрий Николаев, ему тексты нужны для выступлений.
Юрий Николаев к тому времени уже был известный телеведущий «Утренней почты», а меня показывали всего один раз в «Вокруг смеха».
Володя подвел ко мне Юру Николаева. Мы пожали друг другу руки. Я сказал:
– Мне ваше лицо очень знакомо. Где-то я вас видел?
Николаев сказал:
– Наверное, по телевидению.
Я сказал:
– А, вы тоже снимаетесь на телевидении?
Народ вокруг покатился со смеху.
Когда-то, не помню уже, в каком году, но при советской власти, Ширвиндт на юбилее цирка сказал на весь зал:
– Нашему артисту Тусузову – 85 лет, и он себя прекрасно чувствует, потому что всю жизнь ел говно в театральном буфете.
Тогда слово «говно» всех шокировало. На следующий день все, кто был на этом представлении, рассказывали своим знакомым об этом чрезвычайном событии.
Сегодня, скажи Ширвиндт хоть в Кремлевском дворце это слово, никто не удивится.
Ширвиндт жуткий матерщинник, но ему это как-то прощается. У него этот мат звучит совершенно естественно, несмотря на его вальяжный вид.
Однажды на посиделках в ЦДРИ, году в семьдесят восьмом, разыгрывался приз – поросенок. Ширвиндт сказал:
– Поросенка, как всегда, отдадут чехам или полякам, а нам, как всегда, останется хрен.
Хохот и шквал аплодисментов.
Обычно Ширвиндт, входя позже всех в компанию, где уже пьют и гуляют, сразу выбирал жертву и с матом спрашивал:
– А этого… зачем… пригласили?..
Что вызывало жуткий хохот.
Что касается артиста Тусузова, который прожил более 90 лет, то Папанов говаривал:
– Не страшно умереть, страшно, что у гроба будет стоять Тусузов.
На 10-летии «Эха Москвы»[2] встретились за кулисами Арканов и Хазанов.
Хазанов рассказал Аркадию, что публика его предала, кричала из зала:
– Не смешно!
– Да кто они такие, чтобы решать – смешно или не смешно!
– Аркадий, – продолжал Хазанов через некоторое время, – надо встречаться, общаться, нас так мало осталось.
На что Аркадий грустно ответил:
– Нас действительно мало, а тебя много.
В концертном зале «Россия» шел какой-то концерт. В антракте в фойе встретились Г. Хазанов и М. Козаков. Они простояли в фойе весь антракт. Зрители смотрели на них, перешептывались, некоторые брали у них автографы.
Когда антракт закончился, зрители проследовали в зал, а Хазанов и Козаков пошли по домам.
Г. Хазанов рассказывал на вечере памяти Александра Иванова.
В детстве Хазанова они с Ивановым жили недалеко друг от друга. Иванов у станции метро «Октябрьская», а Хазанов возле Морозовской больницы у метро «Добрынинская».
Юный Хазанов ходил к «Октябрьской», там в каком-то магазине продавали соки. Сок был в стеклянных конусообразных сосудах, и для того, чтобы солить томатный сок, стояла солонка.
Солонка Хазанову так нравилась, что Хазанов очень хотел стащить ее, что, в конце концов, и сделал.
И когда через несколько лет Хазанов, уже окончив цирковое училище, познакомился с Ивановым, Саша сказал:
– А-а-а, тот юноша со шнобелем, который стащил солонку на «Октябрьской».
То ли он это видел, то ли весь магазин знал, что Хазанов стащил солонку.
Однажды я сидел в ресторане Дома литераторов, был это год 1975-й. Официантка попросила:
– Можно я к тебе пару подсажу?
Я разрешил. Сели два очень симпатичных человека. Особенно женщина мне понравилась. Красивая женщина. Мы с ними разговорились. Я понял, что и мужчина – режиссер, и женщина. Женщина снимала какие-то сказки, которых я не видел. А что мужчина снимал, я не понял.
У них был сын призывного возраста. И мы втроем обсуждали, как ему поступить в университет, чтобы избежать армии.
Мне принесли еду. Я не стал есть, пока им тоже не принесли.
И вот так мы мило беседовали. Я даже делал какие-то комплименты женщине. Я понял, что они в прошлом были мужем и женой. Женщина очень хорошо воспринимала мои комплименты.
Обед закончился. Я расплатился, пошел на выход. В дверях стоял Виктор Славкин. Он спросил:
– Откуда ты знаешь Тарковского?
– Какого Тарковского?
– Андрея.
– А я его не знаю.
– Как, – не знаешь, ты с ним часа два обедал.
Я обернулся. Они сидели вдвоем. Тарковский и его бывшая жена. Милейшие люди. Приятно было поговорить. Я никогда его раньше не видел, даже на фото, хотя все фильмы его любил. Возвращаться за стол я не стал. А что скажешь? «Здравствуйте, извините, что не узнал».
Года через два я встретил эту женщину с другим мужчиной. Мы поулыбались друг другу. И она даже что-то очень любезно говорила мне. Однако телефон у нее спросить я не решился.
В 1993 году попали мы с женой моей Леной в круиз на теплоход «Грузия». Там же, в группе артистов, были Игорь Угольников, Николай Фоменко и ансамбль «Секрет».