А есть другой тип редактора – деловая, целеустремленная, все, все она сделает, все организует, жутко избалована вниманием. Все от нее зависят, особенно в музыкальной редакции. Все хотят с ней дружить. Все стараются что-то для нее сделать. Достать билеты, устроить путевку, помочь что-то достать. Она величественно принимает подарки. Может просто принимать, ничего не делая в ответ. За одну «дружбу» с ней надо платить. Их много пришло в 1970-е и 1980-е годы. В 1990-х они уже дорабатывали. Кто сумел приспособиться к новой жизни – остался, остальным пришлось уйти.
Место престижное, все начальники устраивали сюда своих жен, детей и так далее. Ну, не работать же им простыми инженерами, учителями. А здесь можно было болтаться с утра до вечера. Еще там и библиотечный день был, и к автору можно было уехать «поработать». Годами они бездельничали, пили кофе, выпускали время от времени средние передачи. Средние – это обязательно. У них выработалось чутье. Нельзя было очень плохо делать и нельзя было пропускать то, что очень хорошо. Вот и «подстригали» снизу и сверху. Они благополучно дожили до начала девяностых, а потом все рухнуло. Появились новые: молодые, нахальные и способные, причем на все.
Если раньше втихаря платили взятки, оказывали услуги, одним словом, дружили, то теперь все это стало легальным. И хапают так, что прежним и не снилось.
Когда-то в 1980-х я в шутку говорил, что надо повесить в редакциях прейскурант взяток, за песню столько, за интервью столько, за передачу вот столько. Теперь все стало легально, надо платить по прейскуранту и еще неофициальный откат.
В те времена у меня был друг, популярный композитор. Для него редактор или режиссер были роднее родственников. Он для них готов был на все. Он был действительно талантлив, и песни его пела вся страна. Но он на своем «мерседесе» ночью ездил в аэропорт встречать редакторшу. За мамой своей он посылал друга, а редакторшу встречал сам.
А сколько их, талантливых, сгинуло, не найдя общего языка с редакторшами. Ну да ладно. Не об этом речь.
Встретились мы с Таней. Она пришла не одна. Какой-то тип провожал ее. Тип ушел. Таня осталась. Мы пошли в бар. Взяли кофе, бутерброды. Она мне прочитала две заявки на телепередачи. В обе ее зовут ведущей. Одна передача была просто глупой. Вторая ненамного, но все же лучше. Я ей посоветовал эту вторую и даже рассказал, как ее можно повернуть, чтобы что-то путное получилось. Советовать другим всегда легче, чем делать самому.
Она очень обрадовалась моим советам, сказала, что пойдет доложит редактору, а мне оставила киносценарий с ее ролью.
Она ушла. Я прочитал сценарий и даже вроде бы понял, что там можно улучшить. Стал набрасывать какие-то Танины реплики.
Она вернулась минут через сорок. Пришла не одна. Кто-то ее снова сопровождал. Он ушел. Я остался. Прочитал свои наброски. Она была счастлива. Честно говоря, я тоже порадовался, что смог хоть чем-то помочь. Рад был, что понравились мои переделки.
Она посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но не решилась.
Тогда я сам сказал:
– Ав той пьесе я кое-что сделал специально для тебя.
Она же актриса. Это для нее самое главное.
Я поговорю с режиссером, постараюсь убедить ее и эту малюсенькую роль увеличу и разукрашу.
Если роль получится, пьеса только выиграет. А уж о Татьяне и говорить нечего.
Мы шли по коридорам «Останкино». Многие с Татьяной здоровались. Смотрели явно не как коллеги. С нескрываемым мужским интересом. Ну что ж. В этом нет ничего удивительного. Я сам на нее так смотрю.
– Слушай, ты общительный человек.
Она в ответ:
– Вчера вот там у ларьков за мной минут десять ходил Юрий Антонов. Ходил, ходил, а подойти так и не решился.
– Тогда это был не Юрий Антонов.
Она смеется.
– А если бы подошел?
– Поговорили бы и разошлись.
Мы подошли к моей машине.
– Вот так однажды, – сказала Таня, – я с одним парнем вышла. Парень – просто знакомый, не более того. Хотел меня подвезти.
Подошли к его машине, как из соседней машины вышел мой муж. Оказывается, он приехал специально и следил за мной.
«Ничего себе перспектива», – подумал я.
– И что было дальше?
– Ничего. Он долго расспрашивал, кто да что. Но парень действительно просто мой знакомый. Ничего другого. Но скандалы длились неделю.
Не доезжая до ее дома, остановились у парка. Она рассказывала о своем ребенке. О том, что возит его, Даню, на автобусе в бассейн и обратно. Тридцать минут на автобусе. У мужа машина, но он никогда не предложит подвезти. А ведь это наш общий ребенок.
– Мне надо домой, – вдруг сказала она.
Я осторожно поцеловал ее.
Она снова сказала:
– Мне надо домой.
Я отвез ее к дому.