Если такая красавица идет рядом с тобой, значит, и в тебе есть что-то интересное. Иногда женщины влюбляются в тебя только потому, что рядом с тобой красавица. А может, я просто все это выдумал. Как бывает на юге. Встретились – море, солнце, пляж. Она – красавица. В Москву приезжаешь – куда девалась красота? Ну что ж, посмотрим.
Я пригласил ее в ресторан. Ко мне должен был приехать один предприниматель. Богатый человек, который иногда давал мне деньги на постановки. Перед поездкой в Америку он заглянул на один день в Москву. Вот я и подумал, что ему будет приятно, если с нами пообедает красивая женщина. Я пригласил Таню. Она приехала, как и в прошлый раз, в сапогах-ботфортах, полные ноги в лосинах, и так далее.
Кто-то из мудрых сказал: «Мужчины говорят, будто любят Бетховена и худеньких женщин, на самом деле обожают Чайковского и спят с полными».
Ну да ладно. Я о Бетховене ведь ни слова не говорил. Еще на ней было замшевое пальто, которое мы и сдали в гардероб.
Встретились, прошли в зал. Меценат мой не приехал: он в тот же день умотал в Америку.
«Хорошо, – подумал я, – пообщаюсь с девушкой один на один».
А когда увидел ее чистые, ясные, детские глаза, ее милую улыбку, подумал: «Дай Бог здоровья моему меценату, и счастливого ему пути».
Татьяна сказала, что уже была в этом ресторане. В прошлом году здесь праздновали ее день рождения. А недавно они здесь гуляли со съемочной группой. Она сказала, что ходит в рестораны редко, но любит сидеть в них подолгу, основательно.
Я-то по своему несносному характеру больше двух часов ни в одном ресторане высидеть не могу. Даже в таком красивом, как Дубовый зал Дома литераторов. Не могу долго усидеть на одном месте. А она, Татьяна, спокойная, медлительная.
А ведь мы с ней одного знака – Тельцы. Я-то, в общем, чихать хотел на все эти знаки, а она придавала им значение. Знала, какому знаку что соответствует.
Я под ее влиянием даже стал читать все эти гороскопы в газетах. И знаете, довольно часто совпадало. Ну, не тогда, когда какой-нибудь матерый человечище, какой-нибудь Глоба, говорит, что после 2010 года в России все будет хорошо. Тут расчет простой: либо осел, либо шах умрет.
Татьяна говорила, что Тельцы любят подчинять себе окружающих. А нас два Тельца, и оба любим подчинять себе. Это значит: ничего у нас хорошего не получится.
Мы обедали в ресторане Дома литераторов. К нам все время подходили мои знакомые и рассказывали о своих делах, шутили, острили. Даже те, кто никогда ко мне вот так запросто не подходил. Кивнули бы, и шли дальше. А сейчас они останавливались у стола и, как говорится, делились творческими планами. Я не предлагал им присесть с нами. И, постояв немного, они отходили. Исключение было сделано только для одного «маститого» письменника, да и то только потому, что мы регулярно встречались с ним в одной телепередаче и собеседовали в ней.
Образ у него серьезного такого «почвенника». С бородой. А на самом деле очень приличный человек.
Знал я его уже несколько лет, но и представить себе не мог, что он такой красноречивый, даже перед телекамерой он так не раскрывался. Такого за пятнадцать минут наговорил, хватило бы на три передачи.
– Все-таки красота – это страшная сила, – сказал я девушке после ухода «почвенника». – Мне приходится на пупе вертеться, чтобы кому-то понравиться, а вам достаточно просто сидеть и улыбаться.
Вот этот человек, «почвенник», несмотря на то что относится ко мне прилично, никогда больше пяти минут мне не уделял. Он раньше был большим начальником, и я ему был до лампочки. Но вот увидел вас, и так раскрылся – и умный, и остроумный. Красота – какое мощное оружие.
– Я знаю, – сказала она.
– Ну, и удалось вам этим оружием что-нибудь завоевать?
– Не могу ничем особенным похвалиться. У меня нет богатых поклонников. Нет, правда, есть один, тот, который готов фильм субсидировать.
– Пожилой?
– Нет, ему 35 лет. Деловой, богатый. Свой дом на Кипре, квартира в Нью-Йорке.
– А что он будет иметь с этого фильма?
– Не представляю. Реклама ему особенно не нужна. Наверняка он захочет вернуть свои деньги. Но прибыли большой ждать не приходится. Прокат забит американской макулатурой.
– Наверное, у него еще какой-то интерес?
– Да, он рассчитывает на меня.
В это время в ресторанный зал вошел известный артист. Он играл в фильмах то проницательных следователей, то американизированных бандитов, а то и героев-любовников. Шел он расхлябанной походкой уверенного в своей неотразимости человека, которого все, конечно же, узнают. Но в этом ресторане знаменитостей перебывало много, поэтому никто, кроме моей спутницы, на него внимания не обратил. Он величественно и непринужденно прошел в центр зала в сопровождении какого-то «нового русского». Он, видно, и будет оплачивать их обед. Артист шел, не поворачивая головы ни вправо, ни влево, но глазами следил за реакцией окружающих. Как только они сели позади меня, я сразу спиной почувствовал его взгляд на моей спутнице.
Она не обращала на артиста ни малейшего внимания. Но чувствовалось, что Татьяне неловко от бесцеремонных взглядов.