– А я и не сомневалась в этом.
Конечно, я унижался до какого-то предела. Но потом удержало меня мое презренье. Так, кажется, у Есенина. Но оказалось, что любить ее я не перестал. И надо было четко понять, что делать дальше. Как себя вести. Я решил, что умный мужчина, а я себя таковым наивно считал, способен покорить женщину своей мечты. Это тот случай, когда я должен выложиться и во что бы то ни стало добиться ее любви. Я должен стать ей необходимым. Она должна привязаться ко мне так, чтобы дня без меня не обойтись. Я должен каждый свой шаг, каждое свое слово продумывать. Она влюблена. Пусть. Я пережду. Я перетяну ее на свою сторону. Судя по всему, тот режиссер не пылает любовью к ней. Значит, скоро и ее влюбленность закончится. Она бы не плакала, если бы все у нее было хорошо.
Я решил попробовать сыграть в эту игру. Я звонил ей очень редко.
Я поехал в театр, где ставили мою пьесу. Естественно, все дело было в деньгах. Они хотели поставить пьесу, а потом сыграть на моих авторских чувствах.
Режиссером оказалась женщина, так что сразу отпали подозрения, что это тот самый режиссер.
Я заключил с ними договор. А антрепренером оказалась тоже женщина, жуткая хохотушка, но уже имела опыт всяческих постановок. Шли репетиции, иногда я приходил. Никаких замечаний не делал. Если Татьяна спрашивала что-нибудь, только тогда давал советы. Герой у нас был хорош. Даже странно, что он решился пойти в этот проект. Но, видно, рассчитывал на деньги.
Однажды Татьяна с подругой собрались поехать к Зайцеву в Дом моды, на представление. «У нас всего два билета», – сказала она.
Я подвез их и проводил в Дом моды. Случайно в вестибюле оказался сам Зайцев. Мы расцеловались. Когда-то в молодости я брал у него интервью, и иногда в театре мы встречались на тусовках.
Я старался понравиться Таниной подруге и, кажется, преуспел.
Зайцев сам проводил нас в зал. Таня усердно стала уговаривать меня остаться. Ход ее мыслей был примерно таков – через меня можно было у Зайцева что-нибудь купить со скидкой. Да ведь и домой я наверняка потом отвезу.
Но я сказал: «Мавр сделал свое дело, я вас привез, теперь могу и удалиться».
Я чувствовал, что разрушаю едва возникшие планы. Да и подружка так хорошо смотрела на меня.
Однако я сделал вид, что очень занят: «Тем более вы ведь не рассчитывали на мою компанию. И третий билет я так и не достал, – со смехом сказал я, – так что всего хорошего, я поехал».
На лице у Татьяны сплошное разочарование, теперь и домой придется ехать одной. В метро и на автобусе.
И мне уезжать не хотелось. Но игра есть игра.
Я ее никуда не приглашал. Мог после репетиции отвезти домой. Я видел, за ней никто не приезжает. У нее своя жизнь, у меня – своя.
На репетициях она нервничала. Наверное, оттого, что впервые играла в таком звездном составе. Премьеру назначили на 3 мая.
И вдруг в начале апреля запил наш «красавец», и премьера практически накрывалась.
– Знаешь, – сказала мне Татьяна. – В Лейкоме сейчас свободен один, – она назвала знаменитую фамилию. – Я с ними отдыхала в Сочи и подружилась. Они там наперебой ухаживали за мной. Потом я к ним в театр ходила. К ним же не попадешь. Он бы подошел и по известности, и по таланту.
– Вот и предложи.
– Нет, я не могу, кто я такая. Ты – драматург, ты можешь. А я тебе только телефоны могу дать.
Одного из двоих знаменитых из этого театра я знал. Когда-то совсем молодыми мы с ним выступали в Клину. Он тогда снялся в первом своем прогремевшем фильме. Я тогда печатался в «Литературке», учась во ВГИКе, и тоже выступал. И вот выступили мы с ним в Клину, туда-то нас привезли на машине. А назад, как водится, отправили домой на электричке. Ехали мы с ним, беседовали. На него уже внимание обращали случайные пассажиры. Даже кто-то у него автограф взял. Фильм, кажется, «Щит и меч» назывался. Я этот фильм не видел, поэтому мне особенно интересно было наблюдать возникающую популярность. Артист был красив, мил и интеллигентен. Очень обаятелен. Впоследствии он сыграл замечательные роли на мировом уровне. Особенно мне у него нравятся «Полеты во сне и наяву». До чего же он там хорош! Та первая встреча у меня будто вчера произошла. Не знаю, помнит ли он. Мы были оба молоды, в самом начале нашего пути. И так мы хорошо там разговаривали. Теперь он суперзнаменитый артист. А я всего лишь известный сценарист. И меня это вполне устраивает. Я благодарен Всевышнему за свою судьбу. И радуюсь тому, что мой тогдашний знакомый стал таким известным.
В последнее время он смотрел на меня уже довольно отстраненно. И в этом ничего удивительного. У нас нет точек соприкосновения, и столько людей теперь вокруг него. Вряд ли он при своей знаменитости согласится играть в моей пьесе. Я позвонил. «Он на съемках», – сказала жена. На этом разговор закончился.