– Да. Он-то на меня не обращал особого внимания.
– А если этот друг ему рассказал?
– Ну и пусть. Он же сам не обращал на меня внимания.
– А потом уже в Москве был этот эпизод в машине?
– Да.
– А потом вы встречались?
– Нет. То есть мы виделись иногда, разговаривали, но безо всяких. Я к ним в театр приходила. Они меня на все спектакли приглашали.
– И ты мне его специально подсунула для нашей пьесы?
– А разве он не подходит?
– Подходит. Он и тебе подходит?
– Да.
– Но ты хоть понимаешь, что он отметился и пошел дальше?
– Понимаю.
– Что ж, такая сильная любовь?
– Уже нет. У него своя жизнь, у меня – своя.
– А сейчас чего ты от меня хочешь? – Я понимал: что-то за всем этим стоит. Не зря она со мной встретилась сегодня.
И она прямо ответила:
– Помоги мне взять путевку в Сочи, в «Актер», я поеду с сыном.
– Как все просто.
И я беру ее, еду с ней в Театральное общество, там у меня знакомая. И мы берем у нее две путевки в санаторий «Актер». Договаривался я. Платила она.
Мы садимся с путевками в машину. И она продолжает:
– Это еще не все. Я тебе еще хотела сказать. Мне кажется, что я беременна.
Как говаривала одна моя знакомая: «Ну, это ваще!» Я, конечно, всего от Татьяны ожидал, но только не этого.
– И что же ты хочешь от меня?
– Помоги мне, – на глазах у нее выступают слезы, – мне больше не к кому обратиться.
И вот мы ездим по актерам в поисках теста – тогда это была большая редкость. Нигде, как назло, нет этого теста. Я перерываю кучу знакомых и наконец выхожу на какого-то типа, который поставляет эти тесты в Москву. Мы едем к нему в контору, и он торжественно вручает нам этот тест.
Потом мы едем в поликлинику, я ее знакомлю с врачом, к которому она сможет обратиться по приезде из Сочи, если вдруг да понадобится.
Она мне говорит:
– Спасибо. Я тебе этого никогда не забуду.
Вот с этими словами она и уезжает в Сочи. Двадцать дней о ней ни слуху ни духу. Она даже не звонит. Потом, когда она, по моим подсчетам, должна была вернуться, звонков тоже не было.
И я тоже не звонил.
Потом она все же позвонила. Веселая, жизнерадостная.
– Тебе не кажется, что ты должна была позвонить мне из Сочи? – спросил я.
– Зачем? – удивилась она.
– Я все-таки волновался, хотел знать, как у тебя дела.
– Тревога оказалась ложной.
– Но я ведь об этом не знал. Зато я узнал, что там проходил «Кинотавр» и твой красавец был там же.
– Да, был. Но ты бы его видел! Он почти все время был пьяным. Я его видела два раза, не больше. Да он мне и не нужен вовсе. Я приезжала два раза в «Жемчужину» с ребенком. Дружу теперь с большим режиссером. И чтобы тебе было понятно, он еще и в Госдуме. А того и не помню.
– А когда ты приехала, ты помнишь?
– Да, две недели назад.
– И у тебя не нашлось минуты позвонить мне?
– Я звонила.
– Если бы звонила, дозвонилась.
– Я была занята с мамой, с сыном.
– Ну да, – сказал я, – и еще с большим режиссером. Я больше не могу с тобой разговаривать. Я занят.
– Извини, – сказала она.
И я ее больше не видел до сентября. Второй раунд закончился не в мою пользу.
В сентябре она сама позвонила и попросила о встрече. Она уже работала на телевидении, вернее, как следует подрабатывала. Снимала как корреспондент сюжеты о культуре.
Мы встретились, как всегда, в нижнем баре в «Останкино».
Все дежурные вопросы. Как жил, где отдыхал. Но пора уже и к делу.
– Разведи меня с мужем. Жить стало уже невозможно.
– А что все-таки было в Сочи на «Кинотавре»?
– Ничего не было. Вернее, было. Он лежал на пляже после жуткой пьянки, спал. Мне стало жалко его. У него мог случиться солнечный удар. Никто на него не обращал внимания, несмотря на всю его популярность. Я разбудила его. Он еле поднялся. Точнее, попытался подняться. Попросил найти его брюки. Они валялись где-то в стороне. Он оделся и попросил проводить его до номера. Сам он вряд ли бы добрался. Я его проводила, потом вернулась к сыну. Он оставался на пляже. Вот и все.
Впоследствии, уже через много месяцев, она мне признается, что переспала тогда в этом номере. Но сейчас ей это говорить было ни к чему. Потому что:
– Разведи меня.
– Почему именно я. Я что – работаю в суде?
– У тебя всюду знакомые. Я знаю, если ты возьмешься, то обязательно сделаешь.
Дело в том, что суды перегружены. И по нормальному, по очереди, развели бы месяца через три, не меньше. Муж ее ни в какой суд не пойдет, но какую-то бумагу о том, что он согласен на развод, он ей дал. Трудность в том, чтобы найти знакомого судью. Именно в ее районе.
Через одного знакомого я вышел на его знакомую, у которой был знакомый судья именно в нужном районе.
Судья оказался приветливым человеком. Мы с ним сразу разговорились. Я пригласил его на спектакль – и его, и его секретаря. Татьяна подала заявление. Судья сказал, что через десять дней супруги будут разведены.
Мы вышли из суда.
Я сказал:
– А теперь ты поедешь со мной.
– А нельзя в другой раз?
– Нельзя.