Мы спустились вниз. К моему облегчению, её мать ушла. На кухне лежала записка, что она уехала по делам и вернётся поздно.
– Мать у меня потрясно готовит. Жаль, что не всегда может, у неё времени в обрез, дома она редко бывает. Она очень востребованный адвокат, – с гордостью произнесла Алиса, расставляя еду.
– Защищает бандитов?
– Защищать всех надо, никогда же не знаешь, виновен ли человек, – и снова с гордостью сказала: – Мать у меня супер. Мы с ней как подруги.
– Неужто никогда не ругаетесь?
– Почему, ругаемся и тут же миримся. Она у меня крутая. Характер у неё мужской. Я с детства хотела быть на неё похожа.
– Тоже хочешь быть юристом?
– Не-е, это не для меня, хотя думаю выбрать мужскую профессию.
– Поэтому решила податься в военный вуз? – спросила я.
– Не только. Вообще я не определилась, не знаю, чем заняться. Многое влечёт, также по странам всяким хочу поездить, я пока не везде была.
– А я нигде не была. Кроме Питера, ничего не видела, вот теперь сюда приехала.
– По Питеру скучаешь?
– Скучаю, хотя здесь хорошо, погода получше. А вообще я жару люблю.
– За жарой тебе надо на юг.
Пока мы уплетали всё, что наготовила её мать (Алиса не зря хвасталась – вкуснотища!), я разглядывала комнату, где мы сидели. Красиво, модно, как на выставке интерьеров. Больше всего мне понравилась картина на стене. На ней изображён стол с посудой, одну чашку держит рука, а чья – неизвестно. Сам человек невидим и находится за пределами полотна. Примерно как доска забора спрятала от меня половину женщины в легинсах, когда я подглядывала в щель.
– Прикольная картина, – похвалила я.
– Это мамина любимая. Твой отец купил у какого-то художника. У него небольшая коллекция, он её с собой забрал, а эту картину мама попросила нам оставить.
– Я видела у него дома несколько картин, он сказал, что ему их подарила художница. Любовница, наверное. Я видела там одну невзрачную тётку, мог бы получше выбрать.
– Опять ты за своё! Какая разница, есть у него любовница или нет. Всё надеешься на что-то, а зря, эта надежда тебе жить не даёт. Мать говорит, что от пустых надежд – один вред, из-за них многие судьбу себе ломают.
– Откуда нам знать, какая надежда пустая, а какая нет?
– Если дело глухо, значит, пустая.
– Не скажи. Бывает, что только кажется, что глухо. Мне надежда помогала, когда с мамой беда стряслась.
– Это другое, а в случае с твоим отцом – это иллюзия. – Помолчав, она произнесла: – Про твою маму я не забыла, давно хотела спросить, как она, но после той истории с Романом неловко было. Из-за этого козла чуть не рассорились.
– Козла теперь нет, и всё ОК, – сказала я.
Мы рассмеялись.
– Ну так как твоя мама? – спросила Алиса.
Я рассказала. Слушала она с сочувствием, я видела это по её лицу.
– Выходит, Лори мне померещилась, – завершила я.
– Не померещилась, её же предсказание сбылось.
– Это моя интуиция, а не предсказание. Я предчувствовала, что всё закончится хорошо, и придумала Лори, что-то типа доброй волшебницы. Или у меня крыша поехала.
– Брось ты! Какая крыша! Ты абсолютно нормальная. Уверена, что есть какое-то объяснение. Жалко, я не знаю никого в той части посёлка, но можно попытаться разведать, кто там живёт. Вот что, – оживилась она, – давай я туда сгоняю и всё выясню. Тебе там светиться не надо, этот мужик тебя на порог не пустит, а меня он не видел.
– Как только ты произнесёшь имя Лори, он даже слушать не станет.
– Я и не собираюсь произносить её имя. Что-нибудь наплету.
– Не ходи, он полицию вызовет, скажет, что мы его преследуем, или из пистолета начнёт пулять, психов везде хватает, – попробовала я её отговорить.
– Не с ним я буду разговаривать, а с его женой, или кем там она ему приходится.
– Что ты ей скажешь? Признавайтесь, где прячете Лори?
– Предоставь это дело мне, у меня получится.
– Не получится, нет там никакой Лори. Я её выдумала и поверила в собственную фантазию, – сказала я, хотя сама в это мало верила.
– Нет, это что-то другое. Не парься, мы докопаемся. Тебе бы развеяться, съездить куда-нибудь, а я тем временем всё выясню.
– Ехать мне никуда неохота, да и куда?
– Куда-нибудь, где жарко, ты же любишь жару. Поезжай в Мексику, в Тулум. Клёво там, море прямо прозрачное, тёплое.
Какая Мексика! Нет у меня денег шастать по разным странам! Ей меня не понять, ей эта проблема неведома. Но я смолчала, не хотела испортить душевный разговор. Она искренне предлагала и не виновата, что родилась в иной среде, и понятия не имеет, как живут за чертой её барского посёлка.
– Что там такого потрясного? – скептически спросила я.
– Да всё, сам городок, ещё там есть древние руины майя. Попадаешь туда, и ощущение, будто ты в другом веке. От них какой-то особый дух исходит. Знаешь, когда я там ходила, что-то такое чувствовала, величие руин, что ли. Я даже ради хохмы попросила их, чтобы всё у меня сложилось.
– Ну и как, сложилось? – спросила я. – Если бы руины выполняли желания всех туристов, мир засиял бы от счастья.
– Может, кроме меня, к ним никто не обращался, – хохотнула Алиса. – Ты тоже попробуй, поезжай туда и попроси их, чтобы Лори вернулась и призналась, кто она такая.
