Всё-таки от воображения не только польза, но и вред. Рисуешь себе всякие образы, картинки, срастаешься с ними, начинаешь в них верить, а когда сталкиваешься с реальностью, чувствуешь себя одураченным – сам себя обманул. Эту женщину я ненавидела с детства. Даже когда став старше, я разобралась, что это не она, а моя мама разбивала чужую семью, неприязнь осталась. Я воображала мать Алисы уродливой, косой, кривой, злобной. Награждая её всевозможными противными качествами, я ей мысленно мстила. А она не имела ничего общего с тем, что я наворотила в голове, – симпатичная и на вредную не похожа.
От мстительных мыслей толку никакого. Они меня разъедали, рвали на кусочки, а мать Алисы тем временем жила себе припеваючи и понятия не имела, что кто-то её ненавидит и изводит себя этим.
– Это моя мама, а это Слава, – представила нас друг другу Алиса. Познакомила нас с неохотой.
– Тамара Викторовна, можно просто Тамара, – протянула её мать мне руку, пристально глядя на меня. Будто смекнула, что стоит перед ней враг, о существовании которого она не знала. Теперь уже бывший враг – не ожидала я от себя, что она мне понравится.
– Мам, мы пойдём ко мне, спустимся позже.
– Хорошо, а я пока что-нибудь приготовлю, – кивнула та.
Пока мы поднимались по лестнице, я чувствовала её взгляд – столь ощутимый, что казалось, она дотрагивается до меня рукой. Я обернулась. Она тотчас накинула на лицо улыбку, но я успела поймать в её глазах вопрос.
– Ты уверена, что твоя мама не знает, кто я? – спросила я, как только мы вошли в комнату.
– Уверена, а что?
– Она так меня разглядывала.
– Ну, разглядывала, что в этом такого?
– По-моему, она поняла, кто я, и думает, что я заявилась сюда с какой-то целью.
– Ты и заявилась с целью, разве не так? Ты же искала отца, – усмехнулась она. – Да не парься ты, она на всех моих друзей так смотрит.
– Ты говорила, что я очень на отца похожа, вот она и догадалась, как и ты тогда.
– Да какая разница. С твоим отцом она же развелась.
– Почему они развелись? Он опять с кем-то замутил?
– Не знаю, мать со мной не делилась, но вроде замутил. Я, конечно, на стороне матери, но зла на него не держу. Он в принципе неплохой, ко мне хорошо относился.
Меня кольнула ревность. К ней, к падчерице, он хорошо относился, а меня, родную дочь, принял прохладно и дал понять, что я ему не нужна. Плоховато у меня пока получается вырабатывать равнодушие к нему.
– Какой он на фиг неплохой, если на сторону бегал! Я, между прочим, с ним виделась, но больше не увижусь. – И я всё ей рассказала.
– Слабак он, – выслушав, произнесла она. – Я думала, он сильнее.
– Почему слабак?
– Потому что побоялся ответственности.
– Но тебя же он не побоялся удочерить.
– Официально не удочерял.
– Ты была его падчерицей, это одно и то же.
– Далеко не одно и то же, – возразила она. – Я ему чужая, сегодня он пришёл, завтра ушёл, так и вышло.
– За падчерицу тоже несут ответственность.
– Только формально, родного ребёнка любят больше.
– У кого как. Усыновленных детей тоже любят, а вот родного ребёнка, бывает, не любят. Мой отец – тому пример.
– Не все же отцы такие. Есть масса хороших. Тебе просто не повезло.
– Ну да, не повезло, – погрустнела я, – думала, он увидит, какая я самостоятельная, не надо со мной возиться, как с малым дитём, обрадуется.
– Не смеши! Обрадуется он! Ему плевать, какая ты. Забей на него.
– Да забила я на него, но иногда накатит, а вдруг он всё-таки вернётся, – призналась я.
– Вернётся он! Если и вернётся, так только когда дряхлым стариком станет. Понадобится помощь – и сразу вспомнит, что у него есть дочь.
– Ты говоришь, что зла на него не держишь, а похоже, что держишь.
– Ну да, есть немножко. У нас всё было нормально, а он взял и свинтил. Даже не попрощался, собрал вещи и отчалил.
– Зато у тебя с родным отцом всё хорошо, это важнее.
– Какой там хорошо! Он деньгами откупается. Ему проще деньги дать, чем со мной видеться, у него на первом месте его семья, детей там наплодил, – сказала она.
– Твоя мама не против, что ты с ним общаешься?
– Её это не колышет, они же сто лет назад развелись, ну а с твоим отцом она не так давно рассталась. Мой тебе совет: не ходи к нему больше, забудь. Незачем гоняться за тем, кто тебя не хочет, не важно, кто он, отец или парень.
– Парень? Это ты про Романа? – брякнула я.
– При чём тут он?
– Я думала, ты его имеешь в виду.
– Не-е, не его, я за ним не бегала. Встречались, но я его быстро послала. Так, минутное увлечение, влюблена я не была.
Не очень-то я поверила. Помню, как она следила за ним ревнивым взглядом, пока он заигрывал с девчонками на вечеринке.
– Одного не могу понять. Ты говоришь, что поверила мне, что он сам ко мне полез, а при этом даже не позвонила. Выходит, не поверила, – сказала я.
– Я вначале не поверила, подозревала, что ты явилась с дурными намерениями, а потом застукала его со своей подругой и, что называется, прозрела. А подруга-то, прикинь, какова стервоза! Вообще-то верные подруги редко встречаются. Мне не попадались. Ладно, проехали! Что это размусоливать! – закончила она. – Пошли перекусим.
