– Простите меня, Елена Владимировна.
– Так, хватит извиняться. Посмотрите на меня.
Я посмотрел на нее. Я обожал эту женщину!
– Вот так, хорошо. Нечего глазами пол сверлить. А теперь сидите тихо.
Она поднялась, куда-то ушла. Я обернулся и понял, что Елена Владимировна проверяла, одни ли мы на кафедре. Даже в коридор выглянула. Она вернулась, села передо мной и сказала:
– Если вы действительно кого-то любите, то должны заботиться о репутации этого человека. Сплетни и слухи не нужны ни мне, ни вам. У меня большие планы, и я намерена их осуществить. Это вам понятно? Отвечайте, Ваня, я разрешаю.
– Да, Елена Владимировна!
– Хорошо. Теперь опять молчите.
Она посмотрела мне за спину; я тоже оглянулся. Никого.
– Видите, как здесь опасно, – прошептала она. – И дверь не заперта… А если заперта, то что подумают, когда станут за ручку дергать… Дальше я вам вот что скажу. Как вы начинаете свою молодую жизнь? Как вам не стыдно! Я замужняя женщина, у меня прекрасный муж, у меня сын-второклассник. Вам девушек мало? Вы же дружите с этой… Боженой.
Мы сидели достаточно далеко друг от друга, чтобы не вызвать подозрений, если бы кто-то вошел. Елена Владимировна заняла такую выгодную позицию, что смогла бы в любой момент завести разговор о другом.
– Вы расстроили меня, Ваня. Я в самом деле хотела взять над вами шефство. Не думаю, что теперь это возможно.
– Я все понял, – сказал я и поднялся. – Вы преподнесли мне хороший урок. Очень хочу, чтобы вам было по-прежнему комфортно вести у нас лекции. А с моей стороны поведение будет образцовым.
И быстро вышел вон.
Я пережил нелегких два дня – субботу и воскресенье. Если бы не Божена, было бы еще тяжелее.
А в понедельник я стал одним из самых счастливых людей на планете – потому что в аудиторию вошла Елена Владимировна и посмотрела на меня все тем же быстрым, но нежным, я бы даже сказал, благодарным взглядом. С души у меня свалился камень, а за спиной выросли крылья.
Днем пришла эсэмэска: «Ванечка, вы переживаете? Не надо, прошу вас. Мы будем вместе заниматься наукой. Я хочу, чтобы вы оставались моим учеником. Только умоляю: максимум осторожности! Сейчас на вас ложится большая ответственность».
«Вы вернули меня к жизни! Если бы Вы знали, как я Вам благодарен! Заниматься научной деятельностью под Вашим руководством – это и есть настоящее счастье! Я готов горы свернуть! Спасибо Вам, за то что Вы есть!»
Такую эсэмэску с восклицательным знаком после каждого предложения отправил я молодой обаятельной женщине, в которую был влюблен. Я смотрел на нее во все глаза, когда она читала лекцию, но не пожирающим пьяным взглядом, а с выражением добросовестного студента, зубрилки. Это мое выражение не могло вызвать никаких подозрений. Периодически отвлекался от Елены Владимировны, чтобы аккуратным почерком внести запись в конспект, и снова возвращался к ней. На лице у меня была озабоченность человека, старательно вникающего в суть учебного материала. А в душе пылало жаром. В голове бродило романтическое вино. Я сгорал от желания окутать Елену Владимировну нежностью и вступить с ней в яростную интимную близость.
Этот человек в элегантном платье настолько сводил меня с ума, что я не выдержал и посередине лекции написал вышеозначенную эсэмэску, предварительно отключив пикающий сигнал, и, чтобы не спалить ни себя, ни доцента Соболь, отправил с пятиминутной задержкой.
Наивно и напыщенно. Ну и пусть. Мне хотелось этими «Вы» с большой буквы заполонить весь белый свет.
Мой телефон был убран с глаз долой, когда на преподавательском столе у Елены Владимировны пропищал сигнал. Она не прервала лекцию, но какое-то мягкое волнение, понятное только мне, отразилось на ее лице. Когда прозвенел звонок, Елена Владимировна простилась с потоком, не спеша вернулась за стол, взяла в руки смартфон, прочитала, зная, что я украдкой веду за ней наблюдение, улыбнулась легко и светло, демонстративно не глядя в мою сторону.
Не прошло и минуты, как я получил ответ: «Спасибо, Ванечка. Буду с нетерпением ждать нашей с вами пятницы. Помните об осторожности и благоразумии».
Где-то через час у меня пропищало еще одно смс-послание, и я понял, что надо отключать звук, чтобы Божена каким-то случайным образом не обнаружила эту переписку. «Да, мы с вами увидимся в пятницу, – написала Елена Владимировна. – У меня слишком плотный график. До пятницы, Ванечка!»
Я немедленно отыскал самый глухой угол в универовской библиотеке, взял невпопад какие-то методички и вывел напыщенным слогом: «До пятницы! Боже мой, это же целая вечность! Как жалко, что у Вас так много дел! О, Елена Владимировна! Какая все-таки прекрасная у нас с Вами профессиональная стезя!»
«О да, Ванечка, это так!» – сей же миг написала мне преподаватель. – Я тоже счастлива курировать вашу научную деятельность!»
«Елена Владимировна! До пятницы – это слишком долго! Мы могли бы заняться моими рефератами завтра! Или сегодня вечером! О, если бы это было возможно!»
«Терпение, мой друг! Языкознание не терпит суеты».
