Я не вполне точен, когда говорю о трех составляющих. Была и четвертая, проявляющая себя в любое время суток, в какую угодно пору года, при всякой погоде, – наполненность Еленой Соболь.
Лицо ее на лекциях светилось улыбкой, а наряды пошли один прекраснее другого. И какая гамма эмоций в течение одной лишь пары! Доброжелательность, обращенная в один угол аудитории, во второй, третий, а потом лично мне, но не то чтобы мимоходом, а как бы по секрету, но так, что только ей и мне было понятно: эта мгновенная ласковость – главное, всякая прочая приветливость – дежурная.
Нет, не совсем дежурная. А та, которая рождена жизненным переломом и относится опять же ко мне, а не к тем, в чью сторону обращено сияние молодой красивой женщины.
Она очаровала всех своими лекциями. Она стала кумиром Божены! До меня дошли слухи, что за ней взялись волочиться два с половиной мужичка из профессорско-преподавательского состава. Мне рассказывали, что законный супруг ее – хорошо поднявшийся предприниматель, поэтому, мол, она может себе позволить каждый день менять наряды. Это отдельная тема – гардероб Елены Владимировна, – но не будем на ней долго задерживаться. Ежедневная рабочая одежда Елены Соболь лишь усиливала ее очарование в моих глазах, и не только моих.
Уже была зима, с не очень сильными, почти европейскими морозами, и однажды вечером, где-то в седьмом часу, я пошел к ней на кафедру, чтобы отдать распечатку моего реферата. Я знал, что она еще не уехала: ее легковушка была на универовской парковке. Никаких далеко идущих замыслов, хоть блицкриг, хоть длительная осада, мой генеральный штаб не вынашивал. Он вообще пассивничал, пребывая в замешательстве. Какая там перспектива на день вперед или на все время обучения! Там, у себя наверху, штаб привык получать четкие указания, я об этом уже говорил. Но и юный друг внизу хоть и оставался пионером, однако вел себя пристойно. Инициативу перехватило некое новое для меня подразделение тела. Душа, сердце или какой-то неизведанный орган. Не знаю. Мне надо было видеть Елену Владимировну каждый божий день – и все тут.
Итак, никаких решительных действий не предполагалось, к тому же я не знал, что в пятницу вечером кафедра пустеет задолго до шести часов. Елена Владимировна задержалась случайно, по работе.
Она была в костюме сугубо для холодной поры. Пиджачок такой, свитерок, юбка уже не девчачья, но еще далеко не бальзаковского возраста – все стильное, наверняка дорогостоящее. На свои пусть и не ножки, но мои любимые ноги в тонких колготках, которые я рассматривал днем на занятиях, она надела колготки теплые. И была уже в зимних сапогах. Еще пять минут – и я бы ее не застал.
– Ваня, это вы? – удивилась, встревожилась и обрадовалась Елена Владимировна. – А я чуть было не ушла. Вот уже собиралась… шубку надеть.
Но я тоже пришел не лишь бы как. На мне был новый костюм, новая сорочка без нового галстука. Под брюки с острейшими стрелками я надел термическое белье, не жаркое в аудитории, теплое на морозе, и сразу же пожалел об этом, когда увидел преподавателя одну.
Пожалел – и тотчас успокоился. «Эй! – сказал я себе. – Ты это о чем? Разве у тебя хватит духу?»
Духу в первый вечер нашего более близкого знакомства у меня не хватило бы. И слава богу!
– Прошу прощения, – сказал я. – Задержу вас только на одну секунду. Я видел вашу машину на парковке и решил принести реферат сейчас, а не в понедельник.
– Реферат? – улыбнулась она так светло и легко, что во мне забилось нечто яростное и тяжелое: «Люблю тебя! Блин, я тебя люблю, Лена!» – Вы уже написали реферат? Какой же вы умница, Ваня! Я давно поняла, что вы талантливый человек и прирожденный филолог. Я очень рада повстречать единомышленника.
– Елена Владимировна… – тотчас в ответ на такие слова пробубнил я несколько мрачно. – Н-не смею вас задерживать. С вашего позволения я оставлю реферат на столе.
Да уж я постарался! И в плане качества изложения наполовину чужих, на вторую половину моих мыслей, и в отношении оформления работы. Ссылаясь на первоисточник в одном абзаце, в следующем я отдавал чужому автору собственные умственные наработки, которыми втайне от всего мира горжусь и поныне.
А титульный лист каков! Шапкой читателя утомлять не буду; но каким красивым шрифтом (перепробовал их массу), каким выдержанным кеглем я набрал: «Выполнил: Яковлев И. И., гр. СУ-01П. Принял: к. филолог. н., доц. Соболь Е. В.».
– Да это же в руки приятно взять, – умилилась Елена Владимировна. – А тема! «Лингвистические новообразования в современных русских соцсетях»! Это сложная тема, Ванечка! Ох, простите, что я вас так назвала!
– Что вы, что вы, Елена Владимировна! Называйте меня как хотите! Как назвалось, так и хорошо! – погнал я было хриплым голосом с места в карьер; но тотчас осадил горячего жеребца: – Вы можете ознакомиться в свой более или менее свободный день. Но я в самом деле посчитал, что все эти… как принято выражаться… гаджеты… Зачем? Да, я постарался оформить все надлежащим образом… чтобы вам было приятно.
– Какой вы молодец!
