Пятница!.. Уму непостижимо, как дотерпел вообще до вторника и как оставался корректным с Боженой, которая, мне показалась, становилась слишком задумчивой и встревоженной для юной беззаботной студенточки. Я сказал девушке, что хочу с первой же сессии войти в число лучших, и потому мы сейчас будем видеться нечасто. Божена прониклась моей сугубо учебной озабоченностью и сказала, что тоже начинает основательно готовиться к экзаменам. Еще и похвалила меня. Попросила только, чтобы я ей звонил каждый вечер и чтобы хотя бы два раза в неделю мы все-таки с ней ходили куда-нибудь. До окончания сессии. Ну, а потом, имелось в виду, снова каждый божий день держаться за руки и смотреть друг другу в глаза. Мы, кстати, с ней уже целуемся – губы в губы, как и положено влюбленным парню и девчонке. Мне понравилось с ней целоваться. А в последнюю нашу встречу Божена, пригнув к себе мою шею, прошептала в ухо: «Я буду твоей… скоро… не торопи только…» И убежала, полагая, наверное, что я воспарил под небеса на крыльях счастья и любви.
Ах, Божена! Тебя-то я как раз не торопил. Но в ту минуту, пусть и не под самые небеса взлетая, от земли все-таки оторвался.
Итак, во вторник я мечтал увидеть Елену Владимировну. Это казалось проблематичным, ведь занятий у нее с нами не было. Вдруг мне пришла божественная эсэсмэска: «Сегодня вечером на кафедре. Как обычно. Жду вас, Ванечка».
Опущу еще несколько нежных смс-сообщений, которыми мы обменялись в течение дня. В седьмом часу я вышел из укрытия, устроенного, ясное дело, в библиотеке, где, кстати, два часа с воодушевлением занимался зубрежкой, и понес себя уверенным шагом на кафедру русского языка.
Елена Владимировна была не одна, и в первый миг я почувствовал разочарование. Ничего не подозревающая коллега Елены Соболь, женщина послебальзаковского возраста, очень долго и нудно собиралась домой.
– Вот, Татьяна Петровна, один из лучших моих студентов.
Каким естественным был ее спокойный голос! Как легко и натурально она держала себя! Что за чудесная женщина!
– Я тоже обратила на вас внимание, – сказала мне Татьяна Петровна. – У вас есть все, чтобы заявить о себе с первой же сессии. Если, конечно, не станете валять дурака.
– Ну, я ему этого не позволю. Присаживайтесь, Ваня. Займемся вашими прекрасными рефератами.
Добрых десять минут Елена Владимировна говорила со мной спокойным научным языком. Я подыгрывал блестяще. Как только за Татьяной Петровной закрылась дверь, Елена Владимировна тотчас вскинула указательный палец для меня и продолжала говорить о том же еще с минуту-другую. После чего прошептала строго: «Сидите смирно!» Поднялась, вышла в коридор, вскоре вернулась на прежнее место. И снова вскинула передо мной свой категорический пальчик. Затем произнесла все с той же нейтральной интонацией:
– Вы вошли в число нескольких студентов… кстати, старшекурсников… и потому это большая честь для вас… которые послезавтра примут участие в межвузовской научно-практической конференции. Она пройдет в Брянском университете. Вот программа, посмотрите.
Я прочитал то, что она положила передо мной.
– Елена Владимировна, – прошептал я примерно таким же голосом, какой может быть в том случае, если узнаёшь о своем выигрыше огромного джек-пота.
Потому что я сразу же предположил, что Елена Владимировна тоже поедет в Брянск; что мы там остановимся в каком-нибудь отеле и проведем вместе ночь. А может, и не одну!
– Да, Ваня. Вторая ваша работа в числе других научных трудов будет представлять наш университет на конференции, – произнесла Елена Владимировна ровным голосом.
Затем эта великая женщина бросила взгляд за мое плечо, посмотрела мне в глаза и прошептала, наклоняясь ближе:
– Наши студенты остановятся в общежитии. А вы сегодня же закажите хороший одноместный номер в гранд-отеле «Бежица». Два ключевых слова, Ванечка: «хороший» и «одноместный». Узнайте, сколько это стоит, я вам дам деньги.
Выпрямив плечи, я посмотрел на Елену Владимировну скорбно и яростно:
– Никогда не возьму у вас ни копейки! У меня есть деньги!
– Тише, Ванечка, тише, – улыбнулась она. – Мы это после обсудим. Завтра в пять часов вечера ждите меня в Одинцово. Я возьму вас в свою машину, и мы поедем прямо в этот отель. А сейчас идите. Я довольна вашим поведением.
Я немедленно вскочил, но уйти сразу был не в силах.
– Елена Владимировна… – промолвил я бешеным шепотом.
– Все, Ванечка, идите, прошу вас!
– Я люблю вас! Больше жизни люблю!
Очень скоро меня догнала ее эсэмэска: «Мы и это обсудим, Ванечка. У меня есть муж. Но вы хороший, милый, удивительный человек! До завтра!»
«Я все равно вас люблю! Вы единственная на свете!»
И так далее, и тому подобное. Нашу переписку в тот вечер опускаю.
Было, черт побери, минус пятнадцать, и мне пришлось надеть под брюки термическое белье. Елена Владимировна притормозила рядом со мной, открыла правую переднюю дверцу, и я услышал ее неоднозначный призыв: «Скорее ко мне! Здесь тепло».
