— Потому что… скажи, ты часто читал о том, что кого-то сумели заточить, но не сумели убить? Скандинавский бог Локи, например? Или греческий Зевс? — она привычно хитро улыбнулась и подмигнула.
— Не припомню, чтобы их затачивали, — задумался Честнат. — Из греческих мифов помню только, что титанов заточили, потому что не могли убить. Но ведь ты же не бог, а человек, — озадаченно заметил он, при этом подумав, что если Адель настолько крута, что её невозможно убить, то это было бы просто здорово. И заметно облегчило бы ему жизнь, так как он, признаться, всё это время волновался, не придут ли её убивать сильные деревни этой, узнав об освобождении ведьмы.
— Смешно, но по легендам столь разных народов землетрясения происходят по одной и той же причине — закованный бог дёргается. Локи дёргается, когда его жена вынуждена опорожнить чашу, которую держит над его головой, чтобы яд не капал на её мужа. Зевс дёргается… потому что он Зевс и вообще ему не нравится быть закованным. И он зол на предательство.
Аделаида фыркнула.
— По легендам Зевс потом освободился… но землетрясения никуда не делись.
— Та-ак, а какое отношение к ним имеешь ты? — поинтересовался Том, с интересом глядя на собеседницу.
— Ну… ты мог заметить, что я «слегка» более живучая, чем остальные? — подмигнула она.
— Мне следует предположить, что ты наделена некой божественной силой? — поднял он бровь, всё ещё не понимая, что ему хочет сказать Аделаида. Или она и правда получила часть божественных сил?
— С точки зрения языческих традиций, лежащих в основе ведовства, вся магия имеет исключительно божественное происхождение, — ответила она.
— И как ты этого достигла? — прямо спросил Томас. — Если это не военная тайна, конечно.
— Ты будешь смеяться, но… я очень много менялась, — она хихикнула. — Торговля.
Пока она не сказала про торговлю, Том недоумённо и немного насторожённо смотрел на «бабушку», отчего-то решив, что она про изменения, связанные с телом или со своей человеческой природой. И в этом смысле «очень много менялась» звучало несколько жутко. Но когда Аделаида упомянула торговлю, всё более-менее встало на свои места, и парень мысленно выдохнул с облегчением.
— И что же настолько ценное ты отдала за бессмертие? — усмехнулся он. — Причём, я ведь так понимаю, это не просто нестарение, а ещё и неуязвимость, раз тебя невозможно убить и проще запечатать в склепе. Это очень и очень круто.
— Я отдала свои слёзы, — ответила Аделаида. — Да-да, прямо как русалочка отдала свой голос в обмен на ноги.
— Слёзы в обмен на бессмертие? Неужели это равнозначная цена? — и тут Том спохватился и встал перед Адель, глядя ей в глаза. Правда, под стёклами тёмных очков их всё равно было не видно. — Значит, поэтому твои глаза стали такими? Им теперь не нужно увлажняться? — серьёзно спросил он, а затем неуверенно протянул руку, чтобы приподнять очки и посмотреть ей прямо в глаза. — Можно?
Аделаида кивнула и замерла, чтобы не мешать молодому человеку.
— Это очень иронично. Сначала я думала, что так будет только лучше. Я не буду плакать… но бывают ситуации, когда без слёз можно сойти с ума.
— Особенно лёжа заточённой в гробу… — тихо сказал Честнат, разглядывая её глаза, тайна которых наконец была разгадана. — Но я не думаю, что ты жалеешь об этой сделке, ведь так? — он чуть улыбнулся и, вернув очки на место, отступил. Ну вот, теперь, когда найдено объяснение, они больше не казались ему страшными.
— Не теперь, когда я снова на свободе, — фыркнула Аделаида.
— Понимаю, — серьёзно кивнул он и огляделся, смотря, куда это они зашли. Деревушка была небольшая, лес, в который они шли на «экскурсию», располагался совсем рядом…
Это была обычная лесная тропинка. Ничего особенного. Куда вела тропа, Томас, конечно же, не знал.
— Раньше где-то здесь водилось занятное пустое бревно со старым гоблином, — сказала Адель.
— Думаешь, за столько лет оно могло сохраниться… вместе с гоблином? — поинтересовался Томас, оглядываясь в поисках чего-то похожего. На гоблина взглянуть было любопытно.
— А что с гоблином вообще может произойти? — фыркнула она. — Особенно со старым. Гоблины — они такие, у них умирают в основном молодые.
— Твой дружок? — с интересом спросил парень, продолжая осматриваться.
Но бревна не находилось. Наверное, всё-таки за столько лет оно не сохранилось. Возможно, гоблин просто переселился куда-нибудь. Все эти мысли Аделаида легко могла прочесть, если хотела. Он не пытался их от неё прятать.
— Не то чтобы дружок, однако с ним общаться можно, потому что старики редко меняют свои привычки.
Наконец юноша увидел нечто, похожее на старое бревно. В смысле… это уже был больше холм, из которого выглядывало старое бревно. Большое… раритетное. В обхват такое, что даже Томас не смог бы обнять.
— О! Наверное, это оно, — он показал на увиденное бревно. — Зайдём поздороваться? Как у них с памятью, кстати? Тебя ещё не забыл?
— А меня так легко забыть? — кокетливо спросила Аделаида.
