К нам по-прежнему хорошо относились на заводах, но и там было трудно с финансами. ВАЗ начал платить нам легковыми автомобилями, КАМаз – грузовиками. Машины уходили на какие-то автобазы, те сами находили покупателей, а деньги переводили нам на счет (мы образовали какую-то мистическую организацию – МИРТ, специально для отделения «наших» счетов от института, иначе бы мы никогда этих денег не видели). Помню свои идиотские телефонные звонки на эти базы, когда я чувствовала себя скорее диспетчером, чем научным сотрудником. Огромную помощь в реализации этой цепочки оказывала Таня Ефимова с ее вдруг проявившейся отличной бизнес-хваткой, которая нам сильно пригодилась впоследствии.
С институтом мы рассчитывались налогами, платой за помещения и амортизацию оборудования из денег Череповца и Липецка. Зарплаты сотрудников определялись, исходя из приходов, и были самыми высокими в институте. Демократия в лаборатории была относительной. Я выслушивала всех, но решения принимала единолично, как расписывала зарплату и премии. Спросила как-то, не надо ли специально обсуждать премии. Помню ответ Оли Гириной, нашей великой любительницы справедливости:
– Пока вы не пишите себе больше, чем руководителю темы, у нас вопросов нет.
Одной из отрыжек перестройки были выборы директоров. Красных вдруг куда-то исчез, и институт зажужжал по поводу возможных кандидатур. Ко мне на полном серьезе пришли Франтов, Столяров и Матросов с предложением выдвинуть мою кандидатуру.
Правило «Браться только за то, что смогу» воспитало еще и понимание, чего я не могу. В этом конкретном случае я понимала, что я и институт не вытяну, и свою лабораторию развалю, и предложила вернуть во власть С. А. Голованенко. Так и случилось, и до конца моего пребывания в ЦНИИчермете я оставалась заведующей лабораторией.
Голованенко сумел превратить торговые интересы СВММ в длительное научно-техническое сотрудничество, которое впоследствии стало моделью поведения этой фирмы в разных странах. Удовлетворить их желание продавать в СССР ниобий (и убедить Внешторг в необходимости его покупать) требовало экспериментальных результатов, показывающих преимущество сталей с ниобием, которые становились ощутимы только при определенных режимах прокатки и повышенной чистоте стали.
Представители СВММ привозили нам соответствующие экспериментальные данные ведущих фирм мира, проводили семинары с участием знаменитых зарубежных ученых.
Присылаемые ими труды конференций часто открывали нам глаза на совершенно новые направления исследований.
Повысились требования к параметрам разрушения газопроводов – СВММ организовала международный семинар в Москве, где, кроме нас, выступали и ведущие представители Баттелевского института, который разрабатывал нормативные характеристики трубопроводов, и компании Маннесман – тогда ведущего производителя трубных сталей.
Когда наша группа начала заниматься автомобильными сталями повышенной прочности и возник разговор о международном семинаре, СВММ составила список приглашенных участников строго по нашей заявке. Можно было не сомневаться, что все перечисленные приедут, потому что СВММ брала все расходы на себя, к тому же любопытство к СССР (1988) было в самом разгаре.
Приехал известный своими публикациями главный металлург Форда Дэвис, светлая голова Ниппон Стил профессор Такечи, Лютц Майер с Тиссена, Нилсон с фирмы SSAB, имеющей такой же японский непрерывной агрегат отжига, что недавно приобрел НЛМК, приехали французы с докладом по микролегированным сталям, которыми занимались Саша Петруненков с девочками. Его большая статья с Леной Крохиной и Ирой Арабей являлась одной из жемчужин выпущенного двуязычного сборника этого семинара.
Сотрудничество началось в 1977-м. Когда СВММ решила вывозить сотрудников ЦНИИчермета за рубеж, чтобы показать западные технологии и современное оборудование, вначале это распространялось только на начальство и наиболее «проверенных» сотрудников. В конце концов, очередь дошла и до нас. В 1990-м СВММ помогла Саше Петруненкову поехать в Дюссельдорф для участия в круглом столе по «сталям без свободных примесей внедрения».
Мы рассматривали участие в конференциях (затраты времени на подготовку докладов и последующее участие) как инвестиции в полезные контакты лаборатории, потому что даже конференции в Татрах, устраиваемые заводом в Кошице, сделали нас (меня, Олега, Ольгу) друзьями на жизнь с центральными сотрудниками австрийской фирмой Фёст-Альпине. Так же в результате поездки на конференцию по Автосталям в Вюрсбург в 1990-м я познакомилась с вице-президентом по НИОКР американской фирмы LTV Брайеном Аттвудом.
В 1992-м СВММ взяла на себя финансирование нашей поездки с Олегом во Флоренцию, на конференцию по широкому кругу вопросов автомобилестроения, организуемой регулярно под эмблемой ИСАТА.
Когда мы взялись за организацию международной конференции «Металлургия XXI века» СВММ спонсировала мою поездку в Лондон, а потом – нескольких наших организаторов – и на день металлурга в Дюсссельдорф.
