— Дэн! — родственник обернулся. — Отнеси Настю в дом! Не для её ушей разговор! — Матвей поставил руку на моё плечо, сжав его, удержал от порыва отобрать у телохранителя драгоценную ношу.
— Что ещё за нахер, Матвей?! — процедил сквозь стиснутые зубы, закипая праведным гневом. Хрустнули костяшки пальцев, сжимаясь в кулаки. — Лучше пусти! Ты же знаешь, я не позволю Асю всем подряд носить на руках! Какого черта ты себе позволяешь? — попытался вырваться из цепкой хватки.
— Ворон, стой! — плечо прострелила острая боль, как только пальцы Матвея впились в него. Геркулес хренов! — Сначала обсудим дела, потом к ней пойдёшь. Она в порядке. Ждала целый день, подождёт ещё пару минут. Дэн?!
Денис охреневал вместе со мной.
— Матвей, прости, но ты откровенно за*бал уже всех за сегодня, — высказался Лютый. — Мы не в управлении, в конце концов. Не втягивай меня в ваши семейные разборки.
— Отпусти, иначе я за себя не ручаюсь, — рычу, удерживая в кулаках последнюю каплю, чтобы не сорвалась в чашу моего гнева. Исход явно никому не понравится.
— Ну наконец-то вы вернулись, мальчики! Скорая уже едет, — мать, словно чувствовала, когда явиться на глаза. Матвей при сестре слегка остыл, избегая очередной прочистки мозгов.
— Нина, организуй нам что-нибудь на кухне перекусить и выпить, — отдал распоряжение, отступая назад. — Безумец... — раздалось тихое за спиной.
— Иди сюда, малыш, — забираю Асю из рук Макса. Её дрожащее тело прильнуло ко мне и замерло, как только она зарылась носом мне в шею. Я словно получил дозу долгожданной наркоты. Крепче прижал её к себе и только сейчас меня осенило: какой смысл несло в себе распоряжение Матвея. Поздравляю, Дим! Ты только что на эмоциях совершил непоправимую глупость. «Кретин!» — вопило моё подсознание, не в силах ничего изменить...
Ася.
Каждый раз, возвращаясь мыслями в наше сказочное утро, рисовала Диму в своём воображении, ощущая по всему телу потоки тепла и приятную дрожь. Переодически посматривая на часы, хмурилась. Мне казалось, что время застыло в вечности. Ни игры с детьми, ни метания из стороны в сторону по дому, ни напряжённый разговор с Максимом не помогали справиться со скукой. Я прибывала в самом настоящем отчаянии. Черт меня дёрнул попросить Макса открыть бассейн. Ещё большей глупостью стало желание взбодриться в прохладной воде ближе к полуночи. Я и предположить не могла, к чему приведёт моё легкомыслие. Всматриваюсь в недоуменное лицо Дмитрия, окрашенное гневом, и не знаю в какую щель просочиться, чтобы не видеть этот жгучий и болезненно-разочарованный взгляд, выворачивающий душу наизнанку.
«Дура ты, Аська!» — долбит в висках сожаление. — «Какая же ты дура!»
Мой любимый мужчина едва владеет последними крохами здравого смысла. Хочется крикнуть: «Макс! Отпусти!», но горло сдавило чувство страха и безнадежности. До сих пор цепляюсь мёртвой хваткой за шею телохранителя, чтобы не свалиться на пол без чувств. Неужели всё для себя решил, красочно разрисовав в своей голове грязную сцену предательства? Ситуация и впрямь выглядит пикантной и двусмысленной, и как не крути — правдоподобной. Мне бы провалиться сквозь землю и немедленно. Нет никакого желания объяснять обратное. Невозможно доказать отсутствие чего-либо, придумывая на ходу идиотские отмазки. Да и зачем? Чтобы ещё больше чувствовать себя виноватой? Я вижу в его глазах нерешительность и меня насквозь пробирает обида. Сдерживающую руку Матвея на плече Димы, так вообще хочется прожечь дотла взглядом негодования.
— Иди сюда, малыш, — наконец решает разорвать невыносимое напряжение и отобрать меня у Макса. Прижимает к груди, будто самую ценную реликвию. Вздыхаю с облегчением и тихо бормочу:
— Прости, я снова отличилась... — губы прильнули к его горячей шее, отчётливо уловив бешеный пульс жилки. Ревнует — значит любит, успокаиваю себя глупой поговоркой, хоть и понимаю, что ревность и есть недоверие.
— Тебя нельзя оставлять одну, Ася, — констатировал недовольным тоном. — Я готов вытрясти всю твою душу, лишь бы ты больше не совершала необдуманных поступков. Ну что мне с тобой делать?
— Нужно было просто позвонить, — с неким укором произнесла, пытаясь подавить в себе чувство обиды. — Я места себе не находила, а ты молчал. Что произошло, Дим? Ты слишком взвинчен. Не уверена, что только из-за меня.
Трусь носом там, где отчётливо чувствую запах его парфюма и... тонкие нотки женских духов? Определённо не моих. Оттенок запаха лепестков то ли роз, то ли лилий просачивается в голову и сводит с ума, теперь уже меня. Я замираю в его руках, не в силах пошевелиться и выдавить из себя хоть какую-нибудь короткую, связную речь. Просто молчу, проглотив язык, утаивая свои жалкие подозрения, чтобы не казаться ревнивой истеричкой. Снижать личную самооценку уж слишком неприятно и невыносимо больно. Не хочу верить в то, что после всего пережитого нами за последние сорок восемь часов непредсказуемого счастья, к нему прикасалось чьё-то более достойное женское тело, пропитанное цепким цветочным ароматом.
