— Всё хорошо, маленькая, — успокаивает меня, направляясь в дом. Целует макушку, сжимая до боли свои объятия. И я безоговорочно таю. Мне настолько приятно от этого, что начинаю верить в его завуалированную ложь.
— Не волнуйся. Я отнесу тебя в нашу спальню, — шепчет ласково, будто мы с ним прожили долгую, счастливую жизнь. Мне не вериться, что с момента нашей первой встречи пролетело всего-то шесть несчастных дней. Перестаю накручивать себя, ведь судьба не просто так сталкивает лбами в самых неожиданных местах. У неё на нас явно какие-то планы. Знать бы ещё к чему приведёт наше сладкое «яблочное» безумие.
Нина Владимировна следовала за нами молча. Открыла дверь в спальню Дмитрия, откинула одеяло на кровати, взбила и поправила подушки. Волновалась не меньше других, даже больше. Я уверена, если бы Дмитрий при всех обвинил меня в измене — она бы первая выступила с защитой. За сутки привязалась ко мне, как к родной дочери, не скрывая собственных чувств.
— Мам, дождись скорую внизу. Я сейчас спущусь.
— Дима... ты только не.., — привлекла его внимание, но так и не смогла договорить. Дмитрий перебил её, не дослушав до конца.
— Мам, если ты об этой.., — вдохнул поглубже, нахмурив лицо, — щекотливой и двусмысленной ситуации с охранником, то я всё понял. Ни в чём Асю винить не собираюсь. Можешь идти со спокойной душой. Мужиков надо накормить. Я сейчас спущусь и ты вернёшься к ней. Мам! — настоятельно попросил, давая понять, что хочет остаться со мной наедине.
Дмитрий.
Дрожь пробегает по всему её организму. Это так ощутимо и видно невооруженным взглядом, что нет желания выпускать Асю из рук. Знать бы, о чём она думает сейчас, глядя на мою шею. Если заметит красное пятно от губ Снежаны, прикрытое воротом рубашки, вряд ли поверит в правдивое оправдание.
Укладываю девочку в постель, как только дверь моей спальни закрылась за матерью. Её руки накрепко вцепились в мою шею, держат и не отпускают. Я замер, склонившись над ней. Изучаю внимательно хмурые черточки лица и бегающий, пытливый взгляд, прожигающий душу насквозь. Черт! Мне бы оторваться от неё, и отсрочить эту невыносимую пытку на какое-то время. Принять душ. Смыть с себя всё, что заставляет мою кожу гореть огнём отвращения. Хочу впиться в эти мягкие губы поцелуем и насладиться их сладостью, погрузиться языком в тёплую влажность её рта, утолить жажду острого желания слиться с ней, терзающую меня на протяжении долгого дня. Только вместо этого я обхватываю пальцами тоненькие запястья и аккуратно разрываю цепкую хватку, чтобы хоть немного отстраниться и прийти в себя, отбросив, нахрен, все мерзкие воспоминания. Не могу притрагиваться к телу Анастасии своими грязными руками, касаться ртом её нежных губ, а ей сейчас именно этого хочется. Вижу по глазам. Чувствую. Знаю.
— Тебя должен осмотреть врач. Я позвоню Роману Васильевичу, — со всей серьёзностью заявляю, пытаясь отвлечь Настю от внутреннего разгорающегося огня вожделения, опаляющего её тело и мысли. Как, впрочем, и мои. Она непонимающе и удивлённо мигает своими милыми глазками, и я вижу как темнеют необыкновенные голубые радужки в порыве упрёка.
— Дим? — хрипловатым голосом с нотками сожаления режет моё сердце. — Со мной всё в порядке. Почему ты ищешь причину сейчас уйти? Поцелуй меня. Я соскучилась. Очень...
Тянется ко мне, касаясь своими губами моих губ. Я дарю целомудренный поцелуй, обугливая своё сердце до состояния пепла. Выравниваюсь и отхожу к окну. Ищу мобильник в карманах брюк. Достав его, пытаюсь подавить в себе волнение. Жуткое. Какое бывает у школьника перед экзаменом, когда ты тянешь билет с одной мыслью: «Пронесёт или завалю всё к чертовой матери?»
— Хм... — Ася разочарованно хмыкает. — Грызут сомнения, Дим?
Смотрит на меня в упор, не мигая, поднимается с кровати и подходит вплотную. Тонкие пальчики порхнули к верхним пуговицам рубашки, расстёгивая одну за другой, а губы прижались к моим. Тёплая. Нежная. Очерчивает влажным язычком мой рот, выбивая из моих лёгких последний воздух.
«Только не так, малыш, не сейчас... Дай мне немного остыть...» — накрываю ладонями её руки, останавливая у солнечного сплетения. Прижимаю к груди, давая почувствовать моё возбуждённое состояние.
— Погоди, Настюш. Прошу, — целую прохладные ладошки. — Сначала осмотр врачом, потом я весь твой, до последнего движения в тебе, маленькая. Будет так, как захочешь ты. Мне необходимо убедиться, что с тобой всё в порядке, — отпускаю её руки и застегиваю пуговицы на рубашке обратно, оставляя две верхние нетронутыми. Устал, как собака, и в то же время горю желанием забыться, наслаждаясь её присутствием.
