Но непросто выключить мысли в голове. Чтобы как-то отвлечься, я стал думать о предстоящем бое. Обычно перед боем я вспоминаю один эпизод из детства. Я тогда уже всерьез занимался боксом, но еще не имел никаких профессиональных достижений, делал первые шаги. Был один парень, часто достававший меня на улице. Он был старше меня, и у меня не хватало храбрости ответить ему. Кроме того, я знал, что он тоже занимается боксом, но во взрослой группе, и на него смотрят, как на будущего чемпиона. Во дворе этот парень постоянно задирал меня, не давал прохода, отбирал деньги, всячески унижал при девчонках, и я старался обходить его стороной. Но долго терпеть это я был не намерен. Не в моей это природе. Были мысли прирезать его или проломить ему голову булыжником. Мне хотелось подкараулить обидчика в темном подъезде и пырнуть ножом. Один раз я даже спрятал в куртке перочинный нож и нарочно вышел на улицу, чтобы встретить эту гниду и порезать. Но когда мы с ним поравнялись, я не знаю, что на меня нашло, я потерял голову от страха, забыл про нож, лежащий в кармане, забыл про все на свете и снова вытерпел все его издевательства.
Но однажды так случилось, что на каком-то юношеском турнире в моей весовой категории соперников у меня не оказалось, я всех их уложил, и тренер решил дать мне возможность подраться с бойцами постарше меня и потяжелее. Не знаю, чем было вызвано такое его решение, наверное, он начинал ко мне присматриваться и захотел проверить, на что я вообще гожусь. А возможно, старик видел мои страхи и решил меня раз и навсегда от них избавить. Да, наверное, так оно и было. Тренер мой был глазаст, и нюх на такие дела у него был собачий. Меня предупредили, что на ринг со мной выйдет кто-то из старшей группы, но кто именно это должен быть, тренер не сказал.
И вот настал час поединка. Я вышел на ринг первым и дожидался соперника. Тренер был непривычно тих и молчалив. Мне показалось странным его поведение, и я напрягся. Инстинкты у меня уже тогда были развиты очень сильно, и я почувствовал что-то неладное еще до появления противника. О том, что мне предстоит драться с тем самым парнем, что приставал ко мне на улице, я не знал до последнего момента.
Этот тип появился в окружении своих секундантов и многочисленной группы поддержки, и, как всегда, на лице его была самодовольная улыбка. Он видел, а может быть, знал заранее, что на ринге его дожидаюсь я, и шел ко мне с веселым спокойствием палача. Мне трудно описать, что я испытывал в этот момент. Я не сразу понял, что драться буду именно с этим ублюдком. Вернее, мне не хотелось в это верить до последней минуты, даже тогда, когда он уже перелез через канаты и скинул с плеч халат.
Все это было похоже на дурной сон. Зал ревел, в нем не было никого, кто болел бы за меня. Публика ожидала смешного шоу, моего избиения. Тренер хладнокровно вложил мне в рот капу, он ничего не говорил, и по лицу его трудно было что-либо прочитать. Я был зол на него в эту секунду, ведь именно сейчас мне нужны были какие-то советы и наставления. Но он ничего не говорил, старался не встречаться со мною взглядом и лишь перед самым гонгом тихо шепнул мне на ухо: «Если ты проиграешь, не приходи больше в зал! Я не буду тратить на тебя свое время!» Не знаю, что произошло со мной в эти мгновения, но к центру ринга подошел уже не трусливый подросток на дрожащих ногах, а человек, заряженный на жестокую рубку.
Мы с моим противником стукнулись в знак приветствия перчатками. Он, видимо, по привычке послал мне издевательский воздушный поцелуй, но я не отвел взгляда и заметил, что где-то на самом дне его зрачка в это мгновение что-то дрогнуло. И в эту секунду прозвенел гонг. Никогда прежде я не испытывал такого удовольствия от боя, в меня словно вселилась какая-то сила, и она была способна разрушить все на своем пути: целый мир, не то что этого жалкого гопника, бывшего прежде моим кошмаром. Меня невозможно было остановить, я бил его так сильно, что уже в первом раунде он дважды оказался на полу. Из носа его хлынула кровь. Бровь рассеклась, левый глаз заплыл от огромной гематомы. Я его сломал, больше этот человек не мог причинить мне беспокойство.
