Как изменился город. Где люди, некогда населявшие его? Дома разрушены, и в полуразрушенных домах живут нелюди и недолюди. Мне трудно поверить в то, что я вырос на этих улицах. Здесь прошли мое детство и те редкие минуты, когда я был счастлив. Но теперь я ничего не узнавал вокруг себя. Вместо каменных домов, стоявших тут столетия, понатыканы уродливые стеклянные строения, за мутными стеклами которых представима лишь амебная жизнь без страстей и буйных красок. Без любви и надежды. Мне попадались навстречу люди, их было очень много, но я не мог никому из них довериться: все это были механические существа, смастеренные из пружин и прожилок, и они работают челюстями не хуже, чем первобытные ящеры, стоит лишь попасть в их медленные пасти. Нет, с меня довольно Годжаева и его психологических пыток. Теперь мне все известно о заговоре машин, уничтоживших популяцию людей, мне подобных. Закон жизни – выживает сильнейший. Мы не были людьми, не были гуманны, мы были несовершенны, были жестоки, истребляли не только животных, но и себе подобных, мы стерли с лица земли многие виды человеческих групп, а теперь нас выдавливают с этой планеты роботы, и мы вымираем, как древние мамонты, как белые тигры или индейцы североамериканских племен. Все по-честному. Закон джунглей. Выживает сильнейший.
Мне нужно было найти укромное место, спрятаться в нем и изучить содержимое компьютера, отобранного у Годжаева. Может быть, это объяснит мне хоть что-нибудь из происходящего в моей голове. Сколько времени я пробыл в клинике и как далеко зашли эксперименты над моим разумом? Все это мне предстояло выяснить. На улицах почти не было ни людей, ни машин. Редкие прохожие напоминали сомнамбул, бредущих в неведомом им самим направлении. Автомобили были грязны и помяты, и в них тоже сидели странные недолюди, лишенные разумной цели. Двигались автомобили хаотично, не соблюдая никаких правил. Полиции на дорогах не было, но на столбах висели камеры слежения, которые, кажется, тоже не работали. Город выглядел, как Хиросима после атомного взрыва, это было унылое апокалиптическое зрелище, не вызывающее никаких других эмоций, кроме горечи и скорби. «О, дивный новый мир!»
– Послушайте, – обратился я к незнакомцу, проходившему мимо, – где мы находимся? Что это за город?
– Ты что, с луны свалился, приятель? – был его ответ, который мне мало что объяснил, лишь внес в мои мысли еще больший разлад.
Незнакомец был настроен агрессивно, да и выглядел не как человек, а, скорее, был похож на Франкенштейна, сшитого из вороха трупных лоскутков. Из кармана плаща, запачканного кровью, выглядывал гаечный ключ, и незнакомец поглаживал его так нежно, как в старых вестернах ковбои поглаживали револьверы, торчащие из кобуры. Не дожидаясь, пока он пустит в ход оружие, я ускорил шаг, и, свернув за угол, пустился наутек вниз по улице, заваленной всевозможным хламом. На моем пути попадались разбитые автомобили, разломанная, обгоревшая мебель, грязный скарб из опустошенных шкафов, в котором были различимы человеческие тела. Наверное, это были трупы, так как люди лежали в уродливых позах и некоторых из них обгладывали бездомные псы. Это город нежити, в нем не встретишь живого человека, тут одни трупы!
Я пожалел о том, что покинул клинику Годжаева. В ней, по крайней мере, были регулярное питание и пусть фальшивая, но все-таки попытка человеческих взаимоотношений. Книги, кинофильмы, секс. Теперь же я выброшен в царство мертвых, и выжить среди прямоходящих трупов невозможно. Разве что это всего лишь еще один сон, внушенный мне безумным доктором, и я скоро проснусь, вновь оказавшись в своей палате, под присосками адского аппарата «ГОЛЕМ 0.1»…
Не успел я подумать об этой адской машине, как компьютерный планшет в моем кармане, отобранный у Годжаева, начал издавать вкрадчивый писк. Я достал его и увидел себя, отмеченного на навигационной карте красным крестиком. На экране высвечивалась траектория моего маршрута, а это значит, что меня выслеживают и очень скоро я буду отловлен спецслужбами. Возможно, за мною уже отправлена бригада спецназа или санитаров; если программа связана с головным офисом доктора, то это, несомненно, рано или поздно произойдет. Церемониться не станут, будут бить на поражение. Вряд ли Годжаев (если он, конечно, остался в живых) простит мне побег и свое увечье. Я попытался разобраться в компьютерных настройках и отключить функцию слежения, но это оказалось не просто. Машина «ГОЛЕМ 0.1» – секретная разработка, и доступ к ней есть лишь у нескольких человек.
На улице оставаться было небезопасно. Кругом сновали пьяницы и прочая нежить, типы бандитской наружности и наркоманы, всех их может заинтересовать сверкающая штуковина у меня в руках, на меня могут напасть, чтобы ее отнять. Я спрятал планшет и зашел под своды полуразрушенного здания, сквозь окна и отсутствующую крышу которого сквозило безрадостное небо. Здесь находиться небезопасно, но на короткое время укрыться можно. Мне нужно быстро разобраться с программой и валить отсюда подальше.
