Среди множества папок я нашел одну с пометкой Lucidity, это был собранный Годжаевым видеоотчет о моих сновидениях и кошмарах. Любопытно будет в эти файлы заглянуть, но не сейчас, позже, если мне удастся выбраться из этой передряги живым. Еще я обнаружил развернутую карту своего мозга (любопытное зрелище), в ней были обозначены зоны, отвечающие за те или иные ощущения. Это настоящий пункт управления моей личностью. Именно отсюда психиатр-садист и управлял всеми моими переживаниями, эмоциями, идеями, снами. Нужно торопиться: если доктор Годжаев доберется до центрального компьютера, он сможет внушить мне все, что заблагорассудится. Может сбросить меня с крыши небоскреба или заставить самостоятельно вернуться в клинику. Зря я его не добил. На одной иконке я увидел свое фото в тот момент, когда, по всей видимости, находился в беспамятстве. Мозг мой тогда был явно выключен Годжаевым, потому что я не помню, когда и при каких обстоятельствах был сделан снимок. На фотографии я заснят с открытыми глазами, но взгляд этот ничего не выражает, это не я, а какой-то Голем, механическая кукла. Часть головы у меня выбрита, и на оголенном черепе красуется пометка в виде крестообразного шва. Теперь мне все понятно, в это место мне имплантировали чип, отправляющий на компьютеры всю информацию о работе моего сознания и мозга. Пока эта чертова штука у меня в башке, я уязвим и управляем, мне нужно срочно от нее избавиться. Первое, что пришло в голову: чип нужно вывести из строя. Но как это сделать, если он вживлен внутрь мозга?! Решение пришло само собой. Я стал что есть силы биться головой о стену, бил той частью, где находился чип, и бил до тех пор, пока стена не окрасилась кровью, а в глазах у меня не помутнело. Еще несколько ударов, и я рухнул на землю, потеряв сознание. Теперь я предоставлен судьбе: кто знает, может быть, я попаду в руки хороших людей и меня спасут. Если нет, значит, так тому и быть! По крайней мере, судьба моя вверена случаю, а где случай, там всегда есть место и надежде. Придя ненадолго в чувство, я подполз к кирпичной стене и еще раз изо всех сил ударил по ней головой. Кирпич посыпался. Я сполз в яму со зловонными отходами и потерял сознание. В голове все погасло.
Мне было холодно. Меня подташнивало. Наверное, это от голода или от сотрясения мозга. Голова лежала на сыром камне. Он острым углом больно врезался в затылок. Противно. Выл ветер. Среди развалин скрипели рамы опустошенных окон. Пахло гарью и нечистотами. Было непонятно, какое сейчас время суток. Утро, день, вечер, ночь? Не все ли равно? Все опротивело! Меня тошнило от отвращения, которое испытывал я к этому миру, к себе самому. Я был слаб. О том, чтобы подняться на ноги, не могло быть и речи. Чернокожая незнакомка поднесла к моим губам чашку с теплой жижей, но меня чуть не выворотило от одного запаха. Пахло чем-то кислым. Я отказался пить это пойло, хотя, наверное, оно и могло бы меня подкрепить. Но не было сил перебороть отвращение.
– Боже мой, наконец-то ты приходишь в себя! – услышал я встревоженный женский голос и попытался снова открыть глаза. Надо мною склонилась миловидная девушка, на секунду мне показалось, что я брежу, это была вылитая копия той первобытной амазонки, которую я видел во сне. Образы проплывали в голове, как облака по бездонному небу, сменяя друг друга. Лицо мое было забрызгано кровью, и вокруг саднящей раны кружили назойливые мухи. Негритянка лениво их отгоняла, по ней было видно, что она давно привыкла и к мухам, и к прочим насекомым, и они ей не досаждают.
– Я уж думала, что ты не очухаешься! – Девушка достала из кармана кожаной куртки мятую пачку сигарет и закурила.
– Где я? – прошептал я слабым голосом. Я ничего не помнил. Наверное, очередная уличная драка, и мне проломили голову.
– Хороший вопрос! Жаль, что на него нет ответа! Скажи лучше, это еще что за фигня? Почему здесь моя фотография? – Красотка повертела планшетом перед моим носом. На мониторе высветилось фото амазонки, они и вправду были похожи как две капли воды. Но я ничему уже не удивлялся. – Мир реальный стал частью фантазии, а это значит, что произойти теперь может все, что угодно.
– Меня уже ничем не удивить! – Девушка будто прочитала мои мысли. – Но когда я увидела, как ты стараешься башкой прошибить стену, это даже мне показалось странным! Таких психов я еще не встречала! Курнешь?
Теперь я все вспомнил. В голове у меня запечатан микрочип, и я пытался вывести его из строя, стуча головой об стену. Кретин.
– Спасибо, не надо. Подложи мне что-нибудь под голову. – Я был жалок, беспомощен, противен себе самому. Таким жалким я не был очень давно и, признаться, отвык от подобного состояния.
Девушка одним махом сгребла с земли ворох газет, скомкала их и подстелила мне под голову. Боль немного утихла, но шуршание и запах ссохшейся бумаги продолжали меня раздражать. Было такое ощущение, будто мой мозг обернут в грязные газеты.
– Ты так похож на этого маньяка! – Негритянка поднесла к моим глазам кусок старой газеты. – Поразительное сходство!
