Из гламурного салона я перебрался в офис какой-то гигантской корпорации. Огромное количество людей в костюмах сидели за столиками в необъятном зале, уткнувшись в мониторы компьютеров. Гробовую офисную тишину разрушили звуки моей пальбы. Ненавижу эти высотки с офисами. Найти нормального человека в них практически невозможно. Чем не крепостные крестьяне? Думают, если на них дорогие костюмы и белые воротнички, то они уже свободные люди! Идиоты. Нет, конечно, на жизнь надо как-то зарабатывать, но какой ценой? Не ценой же самой жизни оплачивать возможность сытой жизни! В таких конторах люди думают, что работают для семей, а на самом деле вкалывают лишь на босса и его детишек. Еще внушают массам, что эпоха феодализма осталась в прошлом, хотя нужно быть идиотом, чтобы верить в прогресс и эволюцию, – все это сказки для взрослых, чтобы не плакали. Для таких, как я, эти суки придумали такое словечко, как социопат (это если ты ведешь себя более или менее тихо) или того хуже – психопат (если выходишь за рамки обычного функционального поведения). Принимай правила игры, или мы тебя уколем, посадим в клетку или на электрический стул. Вот и все, что от них можно услышать. Да пошли они все!
Ко мне подпрыгнул огромный охранник и попытался задержать перед кабинетом босса. Из кабинета выбежал полный самодовольный тип, лысина и подбородок которого блестели под неоновыми лампами и, казалось, были смазаны чем-то липким. Охранник при появлении начальника на секунду замешкался, и этой секунды мне хватило для того, чтобы всадить две пули сперва в быка, а потом и в свинью, вышедшую из кабинета. Первый рухнул молча, босс же, пискляво вскрикнув, метнулся в сторону и побежал между рядами столиков, за которыми сидели омертвевшие работники офиса. Никто из них не решался не только на то, чтобы пошевелиться или помочь своему патрону, но даже чтобы просто кинуться врассыпную, чтобы спасти свои гнилые шкуры. Толстяк, кажется, был ранен, по полу за ним тянулся кровавый след, но двигался он неправдоподобно быстро и конвульсивно, как курица, у которой уже отсекли голову. Я шел за ним, держа пистолет в вытянутой руке, прибить его не составило бы труда, но я не торопился, оттягивал момент удовольствия. «Нет, нет! Не стреляй!» – молила эта сволочь, мечась по офисному залу. Эта гадина подожгла боксерский зал моего старика, чтобы завладеть землей! Ему нет пощады! Шутки ради я пальнул пару раз в первую попавшуюся на моем пути цель, это были сотрудники офиса, мне они были незнакомы, но посмотреть, как, продырявленные, они отлетают на пол, мне доставило удовольствие. Добежав до лифта, начальник офиса остановился, забился в угол и стал молить о пощаде. Это было бесполезно! Ненавижу таких типов!
Я приставил дуло к его лицу и выстрелил. Зеркальные двери лифта обдало кровавыми слизистыми сгустками – вероятно, это были его вышибленные мозги. Рассмотреть их я не успел, так как двери лифта в эту же секунду открылись, и из кабинки на меня обрушились оглушающие и ослепляющие вспышки выстрелов. Тело мое в нескольких местах обожгло нестерпимо-болезненными ударами, я отпрянул в сторону, и из меня, как из лопнувшего ведра, брызнула кровь. Теперь только я понял, что это были два следивших за мной копа. Они прибежали на звуки выстрелов, и, на мою беду, лифт их поднялся на этаж именно в тот момент, когда я стоял перед трупом обезглавленного босса.
Все так быстро меняется! Только что я преследовал свою жертву, теперь за мной гнались два копа, и сам я превратился из палача в жертву. Но долго продолжаться это не могло. Бежать мне, по сути, было некуда, а то и дело обжигавшие меня вспышки выстрелов, звучавших за моей спиной, выбивали из меня остаток сил. Добежав до одной из офисных ячеек, увешанной множеством фотографий, я рухнул. Крики и пальба наконец стихли, и мне стало слышно, как из многочисленных пулевых отверстий вытекает моя вязкая кровь, а сердце кротко перестает биться. Стало холодно, боль в теле исчезла, чувствовалось лишь небольшое жжение на обмороженном кончике носа и на мочках ушей. Потолок стал медленно, но неотвратимо надвигаться, придавил меня чугунной тяжестью, и я больше уже не мог пошевелиться. «Вот, значит, каково это – умирать», – только и успел подумать я и провалился в темный ров с мадагаскарскими тараканами.
