Раздражение усиливалось еще и тем, что ногу мою через подкладку брюк, натирал какой-то острый предмет, лежавший в правом кармане. Что это было, я не знал, и, пока резь в ноге не усилилась настолько, что терпеть ее стало невозможно, я и не думал ощупывать карман. Это, конечно, проявление безволия и идиотизма, присущего мне в тот момент. Но когда я все-таки запустил руку в карман и нащупал в нем тот предмет, что натирал ногу, меня прошибло по́том от страшной догадки: это был пистолет. В кармане у меня – пистолет! Теперь я знал, как следует закончить всю эту мучительную вечеринку с раздачей автографов, безумным интервью, безликими интервьюерами, пьяной нимфоманкой и инфернальным психиатром, делающим вид, что он вытаскивает меня из зазеркалья, на самом деле все дальше и дальше заманивая в лабиринт помешательства. Этот балаган пора прекращать!
В эту минуту я как раз разглядел в толпе Годжаева, стоящего рядом и по обыкновению ядовито всем улыбавшегося. Беспомощность, бессилие, интеллектуальное убожество – через что только мне не пришлось пройти в своей жизни! И вот теперь, похоже, я обретаю какую-то целостность, мое расколотое сознание снова начинает ориентироваться как во внутренней реальности, так и во внешнем мире. Психотерапевтические методы Годжаева приносят свои плоды, приходится это признать. Из врага он смог превратить меня в своего союзника, что во взаимоотношениях между пациентом и врачом самое главное. Наши встречи перестали быть нервными и напряженными, мы двигались в одном направлении – так, по крайней мере, мне теперь начинало казаться.
– Единственный предмет, достойный изучения, – это человеческий разум! Наше сознание! Все остальное просто не существует! – передо мною снова маячил Годжаев. Доктор улыбался, протягивал мне стакан воды. – Наконец-то ты все вспомнил и все понял!
– Далеко не все! Далеко не все!
Влияние Годжаева на меня в эту минуту было таким огромным, что, дай он мне вместо воды цикуту, я бы и ее выпил. Я взял из его рук стакан и выпил из него. Вода, проходя сквозь горло, наполняла меня опьяняющей свежестью. На горбатом носу зловредного трикстера поблескивало старомодное пенсне, и под ним невозможно было разглядеть, оба ли глаза у доктора на месте: если одного нет, это многое бы объяснило, ведь я точно помню, что чем-то выколол Годжаеву один глаз при побеге, скальпелем или иглой… нет, вспомнил, шариковой авторучкой. Так и хочется сорвать с него пенсне, раскрошить стекло и запихать ему в рот вместе с сигарой. Неужели все мои переживания, все путешествия во времени и пространстве были всего лишь результатом его гипноза? Похоже на то. Я не выкалывал Годжаеву глаз, не расстреливал бандитов в «Свинюшнике», не прятался от роботов, не убивал женщин? Все это – плод моего воображения, приведенного к активности гипнозом психиатра. Или все-таки это все было на самом деле?
– Теперь дело пойдет на поправку. Личность была расколота, и аспекты твоей психики начали жить своей жизнью. Вышли из-под контроля. Такое бывает.
Годжаев был невозмутим и спокоен, и его спокойствие передавалось мне. Доктор снял с носа пенсне, и я наконец увидел, что оба глаза у него на месте: выходит, я их не прокалывал!
– Я не бредил? – спросил я Годжаева, возвращая ему опустошенный стакан.
– Ну как тебе сказать? Конечно же бредил! Но твой бред был довольно осмысленным и убедительным, как любая бессмыслица. Мне запомнилась одна фраза, оброненная в момент, когда ты был под гипнозом, – Годжаев уселся в кресло, закинул ногу на ногу и закурил. – «Мышление – это путешествие на тот свет!»
Суть экспериментов сводилась к тому, что благодаря новейшим технологиям, программе «ГОЛЕМ 0.1» и гипнотическим способностям доктора мое сознание развернулось перед Годжаевым, как географическая карта. Он видел все, что происходит в моем мозгу, и мог путешествовать внутри моей психики, как свифтовский Гулливер, перебрасываемый силою обстоятельств из мира в мир.
На самом деле путешествовал, конечно, я, Годжаев, как авиадиспетчер, лишь регистрировал мои перемещения и заносил их в свои исследовательские файлы. Но что ему было нужно от меня?
– Ты зря полагаешь, что человеческая цивилизация исчезла. Она просто вышла на новый эволюционный уровень. Мифы о големах и гомункулусах – они ведь не случайны, человечество тысячелетиями шло к тому, чтобы заменить свой вид существами более высокого порядка! И вот теперь это произошло! Мы должны радоваться! Людей больше нет! Нам осталось лишь освоить стихию сознания, и вот тогда-то начнется по-настоящему новая эра!
– Странно, что для изучения природы сознания ты выбрал меня! Мой разум вряд ли поможет кому-нибудь подняться по эволюционной лестнице, скорее он опустит тебя в темные подвалы регресса!
