— Других таких гор на континенте нет. — Как и во всех случая, когда ему удавалось хоть чем-то помочь, Люциан начинал выглядеть, как довольный кот. — Это Королевская гряда. Столица прямо под ней.
— Ну, хоть какая-то хорошая новость, — вздохнул я, оценивая, сколько придется топать на своих двоих — явно больше дня. — Будем надеяться, что она не сгорит дотла к тому моменту, когда мы до нее доберемся.
— Не переживай. — Люциан вновь покосился на разрастающееся облако дыма. — Это просто какое-то недоразумение. Уверен, королевские маги быстро все исправят.
— Если они учились вместе с Корвусом в одной волшебной шараге, то не удивлюсь, что они во всем и виноваты.
— Не исключено, — с кислой миной согласился Люциан. — Но, в любом случае, теперь мы хотя бы знаем, куда идти. — Он выразительно посмотрел мне в глаза. — Так чего же мы ждем⁈ Вперед, навстречу…
— … неприятностям, — закончил я за спутника и первым зашагал в нужном направлении.
— Да брось, — Люциан быстро догнал меня. — Не может же все постоянно быть плохо.
— Может.
— Знаешь, как говорят моряки?
— Нет. И не хочу…
Не дав мне договорить, Люциан нарочито понизил голос, явно копируя чью-то манеру речи, и процитировал:
— В любой парус рано или поздно подует попутный ветер.
— А знаешь, как говорили мои сослуживцы? — не остался в долгу я. — Если птица летит жопой вперед, значит, ветер очень сильный.
— Это ты к чему? — не понял бард.
— К тому, что ураган — тоже ветер и тоже может быть попутным, но ничего хорошего от него ждать не приходится.
Люциан замолчал, переваривая услышанное. Вновь он заговорил лишь когда мы спустились с невысокой горы и подошли к границе леса.
— Ты такой злой и нервный из-за того, что тебе недостает человеческого тепла. Жениться бы тебе!
Я даже остановился и удивленно уставился на спутника.
— Вот, к примеру, — невозмутимо продолжал Люциан, — на нашей жрице. Они и собой хороша, и умна, и хозяйством занимается, и готовить умеет. Как бы сказал Бранн, которого ты слушаешь явно лучше, чем меня: «Хорошая баба!» — эти слова бард произнес раскатистым басом дворфа, который сумел скопировать лишь по мере сил.
— Я тоже не урод, не дурак, хозяйством занимаюсь и готовить умею. Выходит, я тоже «хорошая баба»?
— Разговор же не о том! — не сдавался Люциан. — Все видят, как ты на нее смотришь. Нужно просто взять и сказать ей все, что ты о ней думаешь.
— Просто так?
— Естественно! — четко кивнул Люциан, продолжая путь. — Ты когда-нибудь пробовал так делать?
— Говорить женщине то, что о ней думаешь? — я криво усмехнулся. — Конечно. Хочешь, шрам покажу?
— Да я не про это! — бард даже ногой топнул. — О чувствах надо говорить. О прекрасном!
— Это не ко мне.
— Ты себя недооцениваешь. Просто попробуй…
— Мой друг детства тоже так говорил.
— И ты его послушал? — с надеждой спросил бард.
— Ага, потом со сломанной рукой в больнице лежал.
— Снова ты уходишь от ответа. — Насупился Люциан. — Я же хочу, как лучше.
— Тогда завали хлеборезку и шевели поршнями. Быстрее придем в столицу — быстрее вернемся домой.
На этом наш разговор прервался. Бард дулся и сопел, демонстративно не глядя в мою сторону, а я наслаждался звуками леса. Все же хорошо иногда просто помолчать и подумать о своем. Правда теперь, благодаря стараниям Люциана, думал я о Тисанси. Но что толку от таких мыслей, когда понятия не имеешь, получится ли вернуться обратно?
Шли мы с Люцианом довольно долго. Благо перед тем, как отправить нас восвояси, Исандора позволила как следует поесть. Иначе сейчас прогулка не казалось бы нам такой легкой. Но все равно, ближе к вечеру, когда усталость начала брать свое, урчание в животе моего спутника начало пугать местных птиц.
Какое-то время Люциан старался игнорировать позывы организма, но вскоре сдался и нарушил свой обет молчания.
— Поесть бы… — печально произнес он в никуда и, не дождавшись моей реакции, добавил. — У тебя ничего в сумке не завалялось?
— Яйцо тенекрыла, — буркнул я. — Можем омлет сделать.
Бард устало улыбнулся.
— А больше ничего нет?
— Неа, — я демонстративно запустил руку в сумку и достал оттуда лишь горсть пыли, которую тут же развеял по ветру. — Пытался прихватить со стола Исандоры припасов, но, как видишь, они действительно исчезают на поверхности.
— А что насчет трав? — плотоядный взгляд Люциана заскользил по лесной растительности. — Знаешь, какие из них съедобны?
— Теоретически — все, — я пожал плечами. — Но лучше не рисковать. Постарайся поменьше шуметь, и может нам удастся приметить какую-нибудь дичь.
— У нас даже лука нет, — посетовал бард.
— У нас есть я, — на моем указательном пальце вспыхнул небольшой огонек.
Немного приободрившийся Люциан кивнул и действительно перестал топать как мамонт. Он даже дышал через раз. Но это не помогло. Звери на то и звери, что лес им дом родной. О нашем присутствии они узнавали куда раньше, чем нам удавалось заметить хоть какую-то живность. Чирикающие над головами птички не в счет — там и есть-то нечего.
Нужна дичь покрупнее…
…вот и гибрид медведя с лосем и совой тоже так думал.
