Проследив за взглядом спутника, я лишь порадовался его острому, в отличие от ума, глазу. Действительно, в стороне от намеченного нами пути среди деревьев стояла неприметная покосившаяся избушка. И пусть выглядела она совершенно непрезентабельно, но у нее перед лесом имелся ряд преимуществ: стены, пол, потолок и закрывающаяся дверь.
Решающую роль в принятии, казалось бы, очевидного решения, сыграл бахнувший над нашими головам раскат грома. Когда первые капли ливня потревожили листву, мы с Люцианом уже стояли на пороге домика.
— Есть тут кто? — на всякий случай громко осведомился Люциан и толкнул приоткрытую дверь.
Та с протяжным скрипом отворилась, являя нам небогатое убранство единственной комнаты: старая засыпанная соломой кровать, стул, трехногий стол и длинная скамья у стены. Еще имелся шкаф с простой глиняной посудой, грязное окно и небольшая печка.
— Сгодится, — вынес я свой вердикт и первым перешагнул порог.
Старые ссохшиеся доски застонали под моим весом, но ни одна не сломалась. Уже хорошо. Внутри домика стоял затхлый запах. Так пахнет в брошенных домах, где из жильцов только мыши и насекомые. Такое соседство показалось мне приемлемым, особенно в сравнении с лесом, где мало того теперь сыро, так еще и рыскают совухи.
— Думаешь, тут безопасно? — Люциан тоже вошел внутрь и закрыл дверь, не забыв опустить и потрескавшийся засов.
— Безопаснее, чем снаружи, — я уселся на лавку и выглянул в окно — ливень набирал обороты. Тяжелые капли отчетливо колотили по крыше, наращивая темп, да и в небе непрерывно сверкали молнии. — Лучше отдохнуть, а как непогода отступит — продолжим путь.
— И все же, тут не очень уютно, — Люциан осторожно прошел вглубь жилища и сиротливо уселся на самый угол кровати.
— А так? — я взял несколько сложенных в углу деревяшек и положил в печь, после чего высек пальцами искру и разжег огонь.
Тепло и мягкий свет начали быстро заполнять неприглядное помещение.
— Лучше, — кивнул Люциан.
Он подошел к шкафу и, порывшись там с минуту, смог выудить пару относительно целых и не слишком пыльных тарелок. Стаканы тоже нашлись. Взяв посуду, Люциан вышел наружу и помыл ее под дождем, после чего вернулся и не без гордости поставил на стол.
— Вот, — заявил бард. — Приборов все равно нет, но хоть что-то.
Мы поели и завалились отдыхать. Я уступил Люциану кровать, а сам устроился на полу, взяв часть соломы и подложив под голову свернутый плащ. Тепла от печки вполне хватало, чтобы не замерзнуть без верхней одежды, так что ночь обещала быть относительно комфортной.
Стоило устроиться поудобнее, как скопившаяся за время наших приключений усталость мигом навалилась на плечи. Глаза закрылись, кажется, сами собой. Шум дождя и потрескивание поленьев в печи успокаивало и убаюкивало. Впервые за долгое время я расслабился и крепко заснул.
Но отдохнуть мне не дали. Стоило ночи войти в свои права, как дверь вздрогнула от удара, засов сам собой упал на пол, но внутрь не проник никто кроме дождя и холодного ветра. Стулья заскакали по полу, пламя в печи вспыхнуло синим, а битая посуда в шкафу задрожала, словно от испуга.
— Мамочки, — пискнул сжавшийся на кровати Люциан. — Что происходит?
Ответил барду глухой, будто бы доносящийся из могилы голос:
— За вами пришел Черный охотник.
Во вспышках молний и синего пламени на пороге появился высокий темный силуэт. Но, несмотря на тщательно нагнетаемую обстановку и пафосное появление, меня происходящее не слишком-то впечатлило. В отличие от Люциана. Бард съежился на кровати и задрожал, как осиновый лист на ветру.
— Злой! — взмолился он. — Спаси меня!
— От чего, от сквозняка? — я повернулся на бок и посмотрел на ночного гостя. Сквозь его темный силуэт вполне себе проглядывались деревья, да и капли дождя проходили, падая на пол. А вот с самого Черного охотника вода не лилась, как должна была с человека, попавшего под сильный дождь.
— Трепещите! — взревел силуэт. Широко раскинув руки, он сделал шаг вперед.
И вновь я отметил очередную деталь: старые доски не скрипнули под гостем, хотя, судя по габаритам, весу в нем было за сто кило. Но это при жизни.
— Чего тебе надо? — я протяжно зевнул и окинул застывшую фигуру взглядом: высокий, заросший густой бородой и волосами мужик с носом-картошкой и удивленными темными глазами. Одетый в длинный тулуп и высокие меховые сапоги, он смотрелся крайне нелепо в это время года.
— Чего мне надо? — ошарашено пробормотал призрак.
— Злой, ты рехнулся? — обреченно пропищал Люциан.
— Ну… кхм! — Черный охотник быстро нашелся. — Ваши души, жалкие путники, что посмели вторгнуться в мой дом без разрешения!
— Дверь была открыта, — я пожал плечами.
— И что? — призрак упер руки в объемистые бока. — Это дает вам право вторгаться в чужое жилище?
— Типа того, — кивнул я. — По крайней мере, нам никто не запрещал.
— Я запрещаю! — взвизгнул охотник и совершенно беззвучно топнул ногой. Осознав это, он принялся махать руками, отчего весь дом заходил ходуном, посуда снова загремела, а Люциан свалился на пол и поспешно заполз под кровать.
