– Ты этого хотела? – Одной рукой схватившись за дверную ручку, он направил на меня указательный палец второй: – Я еду домой и, вместо того чтобы устраиваться на стабильную работу, буду неделю думать. Потом вернусь, и ты извинишься передо мной за испорченные выходные, которых я ждал целый месяц. – Не оборачиваясь, он с порога сказал: – Люблю тебя.
Дверь захлопнулась так резко, что я зажмурила глаза. Упав на диван, я закрыла лицо руками. Возможно, Тэйлор был прав: я действительно его отталкивала. А теперь он ушел, и я почувствовала точно то же самое, о чем говорил Трэвис в день моего первого приезда в Эйкинс: я как будто медленно умирала и одновременно сходила с ума.
– Ненавижу тебя, – сказала я сама себе.
В понедельник утром я уныло спустилась по лестнице и, отказавшись от блинчиков, стала пить кофе. Мы с Тэйлором расстались чуть более суток назад, но я понимала: сколько бы времени ни прошло, тяжелое чувство, возникшее в тот момент, никуда не денется.
В обеденном зале никого не было, кроме Чака, Федры и меня. Пит с Гектором выглядывали из кухни через окошко. Пожилые супруги смотрели в мою сторону с одинаковым выражением участия. Чак тронул меня за плечо:
– До сих пор не позвонил?
– Вчера поздно вечером прислал эсэмэску.
– Ну и как он? – спросила Федра.
– Все еще думает.
– Ты сама, черт возьми, виновата: он не просил, чтобы ты его отпускала. И, сдается мне, вовсе этого не хотел.
– Дорогая, – произнес Чак с легким оттенком предостережения.
– Федра права. Он этого, наверное, не хочет. И тем не менее заслуживает.
– Эх, девочка! Совсем не этого он заслуживает. Он ведь такой добрый!
Взяв стопку меню, хозяйка удалилась на кухню, явно рассерженная. Я робко поглядела на Чака. Тот сказал:
– Федра желает тебе счастья. Ей больно смотреть, как ты портишь себе жизнь. Так… о чем говорилось в эсэмэске?
Я вынула телефон и вслух прочла сообщение:
Не могу поверить, что ты спустила в унитаз наш уик-энд и бросила меня из-за ничтожной вероятности того, что когда-нибудь я брошу тебя из-за того, что от тебя не зависит.
Следующая эсэмэска была такой:
Честно говоря, раньше я действительно не раздумывал о том, что у нас не будет детей, но раз ты настаиваешь, то, может, ты и права. Это важное решение, и я должен все взвесить, но выбрасывать меня на обочину было не обязательно.
Федра вернулась. Послание Тэйлора произвело на нее впечатление:
– Умный, паразит! Надо отдать ему должное.
– Что это значит? – спросила я устало.
В моей голове теснилось столько противоречивых мыслей, что я не смогла выспаться.
– Он по крайней мере притворяется объективным.
Мое лицо искривила хмурая гримаса. В этот момент вбежала Кёрби, и мы все дружно сделали вид, будто ничего не произошло. Однако она нас раскусила и каждую свободную минуту приставала ко мне с расспросами, как прошли выходные.
Бо́льшую часть смены все столики были заняты. Это помогало мне спасаться от любопытства Кёрби и разочарованных взглядов Федры. Но когда я проводила последнего посетителя и, усевшись на барный стул, принялась считать чаевые, подруга все-таки вывела меня из себя.
– Хотя бы скажи, кто на кого рассердился! – умоляюще воскликнула она.
– Ничего я не скажу! – рявкнула я в ответ. – Отстань!
Федра скрестила руки:
– Фэйлин, я хочу, чтобы ты меня выслушала. Тысячи пар не заводят детей по собственному выбору. Посмотри на нас с Чаком. Конечно, сейчас у нас есть ты и Кёрби, но мы и раньше были счастливы. Ты не обманываешь Тэйлора. Он знает, что его ждет. Но ты не должна ничего ему навязывать, даже если это кажется тебе правильным.
Кёрби уставилась на меня так, будто я горела:
– Бог ты мой! Фэйлин, ты что – беременна?
– Всем пока, – я схватила свои вещи и устремилась к лестнице.
Когда я приняла душ и залезла в постель, Тэйлор прислал сообщение. Я так заволновалась, что почувствовала тошноту. Но все равно прочла письмо:
