– Не могу это сделать, – я посмотрела на него: – Не могу остаться сейчас с тобой. С твоей стороны даже просить об этом нехорошо.
– Понимаю. Но мне плевать. Я не переживу, если еще раз потеряю тебя.
– Томас не хотел, чтобы ты мне признавался, но ты все-таки признался. Почему?
– Я собирался тебе сказать. Должен был, прежде чем мы…
– Ты ничем не пользовался?
– Не помню, – пристыженно ответил он.
Брезгливо поморщившись, я стерла со щеки слезу.
– Ты обещала остаться.
– А ты обещал мне не изменять.
– Я идиот. Я сделал глупость. Не спорю. Но я не за тем ездил в Сан-Диего. Да, я полное говно, я использовал первую же попавшуюся цыпочку, чтобы отвлечься. И все-таки я тебя люблю.
– Глупость сделали мы оба.
– Ты хотела как лучше. Я сначала этого не понимал, но ты была права. Если бы мы съехались, а потом я понял бы, что хочу детей, я уже не сумел бы с тобой порвать и мне пришлось бы очень тяжело.
Я встала, он вздрогнул.
– Ты куда? – произнес он с отчаянием в голосе.
– Я одеваюсь. Думаю, с уверенностью можно сказать, что момент упущен.
Волоча за собой одеяло, я зашла в ванную, умылась и почистила зубы. Мысленно я поблагодарила Тэйлора за то, что он хотя бы остановил меня, прежде чем у нас дошло до близости. Теперь ему нужно было провериться. Еще час назад я думала, что мы преодолели критический момент в наших отношениях, но сейчас все стало еще тяжелее.
Как только я вытерла лицо, хлынули слезы. Я беззвучно плакала в дорогую пушистую ткань, перебирая в памяти то, что Тэйлор говорил и делал с момента моего приезда. Теперь все это стало мне понятно – как и те сообщения, которые он присылал спьяну: уже там он почти признался в измене. Он не просто совершил огромную ошибку, он предал мое доверие. Я тоже могла бы разбить ему сердце, переспав с другим, но не сделала этого.
Надев вместо ночной рубашки футболку Тэйлора и сложив одеяло, я вернулась в комнату. Он по-прежнему сидел на краю кровати, закрыв голову руками.
– Я останусь, – сказала я. – Нам нужно во многом разобраться. Но не пытайся мне внушить, что я должна утешать тебя. Возьми себя в руки и терпи, пока я здесь.
Он кивнул и перебрался к изголовью кровати. Наблюдая за тем, как я расстилаю одеяло и укладываюсь на своей половине, он спросил:
– Можно тебя обнять?
– Нет, – ответила я и повернулась к нему спиной.
Заснуть мне удалось не скоро. Пялясь то на трещинки на стенах, то на потолок, я услышала, как заработал кондиционер. И конечно, я слышала каждый вздох и каждое движение Тэйлора. Мы провели вместе достаточно ночей, чтобы я по дыханию поняла: он тоже не спит. Мы лежали, не разговаривая и не прикасаясь друг к другу. И оба страдали.
Когда меня разбудило пронзительное чириканье птиц за окном, мне показалось, что я едва успела вздремнуть. Тэйлор, судя по глубоким мерным вдохам и выдохам, еще спал. Я надела купальник и парео, взяла шляпу, солнечные очки, телефон и выскользнула из номера.
– Привет, – сказал Трэвис. – Собралась на пляж?
Я кивнула:
– А ты пойдешь?
Он покачал головой:
– Я к Томасу. У них ранний рейс.
– Может, позже увидимся.
– Да. Фэйлин! – окликнул он меня прежде, чем я успела сделать шаг. – Тэйлор с тобой очень счастлив. Если бы он мне сам об этом на днях не сказал, я бы понял по физиономии. Не допускай, чтобы какая-нибудь его идиотская выходка все испортила.
У меня подвело живот:
– А что – все в курсе?
– В курсе чего?
– Ничего. – Я поморщилась. – Еще раз поздравляю.
Пройдя мимо Трэвиса, я еле себя сдержала, чтобы не броситься по ступенькам бегом. Кроме меня, на лестнице никого не было, и на пляж я пришла первой. Выбрала шезлонг в середине первого ряда и расслабилась.
Через десять минут пришла еще одна пара. Небо сначала превратилось из черного в темно-синее, потом стало голубым, а потом озарилось всеми цветами радуги, осветив океан и берег.
С закрытыми глазами слушая шум волн и пение птиц, я попыталась избавиться от ненужных мыслей. Я вдыхала густой соленый воздух, но сосредоточиться на окружающей красоте не удавалось. Вместо этого я думала о том, как Тэйлор дотрагивался руками и губами до какой-то калифорнийской женщины. Он делал с ней то же, что столько раз делал со мной, а она, наверное, балдела, ведь у него эти вещи получаются очень и очень хорошо.
Мой телефон зажужжал. Я посмотрела на дисплей и, дотронувшись до него, прочла эсэмэску от Тэйлора:
Это ты лежишь на пляже?
Я обернулась: он стоял на нашем балконе.
ОК. Оставляю тебя в покое. Просто хотел проверить, все ли в порядке.
Это не обязательно.
Что не обязательно?
Оставлять меня в покое.
Через три минуты Тэйлор уже был возле моего шезлонга – в одних плавках и солнечных очках. Он сел, тяжело дыша.
– Нужно о многом поговорить, – сказала я.
Он кивнул:
– Понимаю, моих извинений не достаточно. Словами делу не поможешь, и я, наверное, с ума сойду, прежде чем придумаю, как все это исправить.
