– Господи боже! – прошептал он. – Все же было так хорошо! И как мы до этого дошли!
Из ресторана мы вернулись в номер, сложили вещи, потом отправились в главный вестибюль, чтобы сдать ключи. У входа в гостиницу жизнь била ключом: люди въезжали и выезжали, служащие суетились.
– Мы просили вызвать нам такси, – сказал Тэйлор женщине у стойки регистрации.
– Да, да, машина подана. Надеюсь, вам понравилось в отеле «Ритц-Карлтон». Будем рады видеть вас снова.
– Спасибо, – ответил Тэйлор и вынес наши сумки на крыльцо.
Нас поприветствовал тот же водитель, который привез меня сюда. Всю дорогу до аэропорта Шарлотты-Амалии Тэйлор молча смотрел в окно. Заговорил он, только когда мы приехали, да и то по необходимости.
– Еще два часа, – сказала я, взглянув на запястье.
Пока мы ждали посадки, Тэйлор сидел рядом, но в остальном вел себя как совершенно посторонний мне человек. Сажали пассажиров на нью-йоркский самолет, а номер нашего рейса еще даже не высветился на табло над стойкой – так рано мы приехали. Я то и дело поглядывала на часы, спрашивая себя, огорчен ли он из-за своих родственников, из-за меня или из-за нас всех и стоит ли мне попытаться с ним заговорить или пускай предается размышлениям.
Где-то позади нас завизжал младенец, и, как всегда, когда я слышала крик новорожденного, у меня в груди что-то болезненно сжалось. Кругом были семьи с детьми: измотанные мамаши и папаши изо всех сил развлекали усталых скучающих малышей. Интересно, Тэйлор когда-нибудь тоже станет глядеть на детей с такой тоской? Наверное, да, если учесть, с чего начинается наша семейная жизнь. А может быть, это наше начало – начало конца?
– Тэйлор, – сказала я.
Он вытащил изо рта палец и выплюнул заусеницу.
– Извини. Я не пытаюсь делать вид, что не замечаю тебя. Просто мне есть о чем подумать.
– Хочешь поговорить о Трэвисе?
– Нет, я хочу поговорить о нас. А ты выжидаешь? Готовишься сбросить на меня бомбу, когда мы прилетим домой? – Он с ужасом на меня посмотрел: – Да?
– Ты переспал с другой женщиной, – ответила я, стараясь говорить тихо, – потому что был на меня зол. Хуже того, ты, возможно, не предохранялся. Я еще не поняла, как себя чувствую. И не знаю, как буду чувствовать себя завтра или на следующей неделе. Такие вещи труднопредсказуемы. – Тэйлор уставился в пол и забарабанил по нему пяткой. – О чем еще ты хотел поговорить?
– По-моему, этого уже не мало.
Я раздраженно вытянула шею:
– И все-таки о чем еще?
– Ты сказала, что в нашей семье у всех есть секреты. Это правда. И мне это не нравится.
– Я видела Трэвиса с утра. Тогда с ним все было в порядке.
У Тэйлора глаза полезли на лоб:
– До пляжа?
– Я вышла из комнаты, а он шел к Томасу.
– Черт! – подумав, Тэйлор покачал головой. – С ними что-то происходит. Что-то важное. И вряд ли это хорошо.
– По-моему, Камилла в курсе дела.
Тэйлор сощурился:
– Она скрывала от Трентона, что раньше встречалась с Томасом. Долго ему не говорила. Видимо, тут не все так просто – я всегда подозревал. В смысле… мы все знаем Кэми. Трентон несколько лет был в нее влюблен. О ее отношениях с Томасом никому известно не было. Видимо, он скрывал от нас, чтобы мы его не пилили. А теперь… не знаю. Трэвис-то здесь при чем? Не пойму.
– Он выглядел раздавленным. Из-за чего он может так убиваться?
Тэйлор покачал головой:
– Из-за Эбби. На все остальное ему плевать. Лишь бы не потерять ее. Черт… А может, дело в отце? Вдруг он заболел?
– Тогда Томас вряд ли сказал бы одному Трэвису. Было бы странно, согласись.
Тэйлор долго молчал, а потом вздохнул:
– Не знаю. Не хочу больше об этом думать. Это пугает меня и бесит. Камилла не должна знать о нашей семье больше, чем я или Трентон. Дурдом какой-то!
– Уж лучше думать об этом. Хотя бы отвлечешься.
– От нас?
Я кивнула. Его плечи обмякли, и он подался вперед, потирая виски:
– Пожалуйста, не надо.
Я больше не смогла выносить эту муку:
– Я люблю тебя. Ты однажды сказал, что не бросаешься такими словами. Я тоже не бросаюсь. Я недовольна тем, что ты сделал. Но собой я недовольна тоже.
– Просто пообещай, что попробуешь.
– Тэйлор…
– Мне плевать. Плевать на все. Мы должны это разрулить.
– Я ничего не собираюсь на тебя сбрасывать. Нам о многом нужно поговорить. Если зайдем в тупик, ты сам это увидишь.
– Я уже вижу.
– Ничего ты не видишь, – раздраженно сказала я.
– Ты не понимаешь, – прошипел Тэйлор, наклонившись ко мне. У него под кожей задвигались желваки. – Я никогда не испытывал такого страха, как в тот день, когда ехал от тебя обратно в Эстес. Я нигде не чувствовал себя таким потерянным, как в коридоре перед дверью Томаса, пока ждал его возвращения. Я думал, у него мне станет лучше. Не стало. Думал, Томми поможет мне разобраться в моих чувствах и страхах, но он не помог. Я почувствовал себя только хуже. Фэйлин, я не понимал, что это было, пока ты не появилась в том вестибюле.
Я ждала. Хотелось отвернуться и не видеть боли в глазах Тэйлора.
