Что же на самом деле скрывается под этой нарочитой личиной мачо, которую мужчина надел на себя, судя по всему, довольно давно? Он свыкся с ней, смирился, стал считать частью себя. Но Ангелика видела, что его суть совсем не в этом. Так в чем же? Что же ты прячешь, незваный гость?
Ей хотелось раскрыть его тайны чуть ли не больше, чем ощутить неукротимую силу, дремлющую в теле этого мужчины. Он притягивал искушенную во всех земных наслаждениях царицу, обещая нечто неведомое, новое, яркое.
– Иди за мной, – приказала она и направилась к одной из резных дверей, небрежно толкнула створку и переступила порог.
Стилетто вошел вслед за хозяйкой и на мгновение замер. Эта комната была полной противоположностью предыдущей. Здесь все утопало в искрящемся шелке, полупрозрачном шифоне и мягких подушках. Нежно-голубая ткань соседствовала с искусной позолоченной резьбой и многочисленными зеркалами, из-за которых комната казалась куда больше, чем была на самом деле. У дальней стены стояла большая кровать, полускрытая прозрачным балдахином.
Ангелика подошла к ней, остановилась и повернулась лицом к своему новому рабу. Она долго рассматривала его, изучала, недовольно хмурясь, и у Стилетто даже промелькнула неприятная мысль, что девушка его сейчас прогонит. Однако этого не случилось. Не отрывая взгляда от голого мужчины, она потянула за шнурок и немного ослабила парчовый корсет.
– Сегодня ты будешь учиться служить своей госпоже, – произнесла Ангелика. – Я хочу, чтобы ты раздел меня и умастил маслами и благовониями.
– Слушаюсь… госпожа.
Стилетто облизнул губы, подошел, взял непослушными пальцами завязки корсета. Дурманящий запах женщины снова ударил ему в ноздри, он чувствовал тепло, исходящее от ее тела, ощущал дыхание, касающееся груди. Белокурая царица была так близко и казалась такой доступной, что в голове появилась предательская мысль схватить ее, повалить на кровать и овладеть со всей звериной страстью, которая бурлила сейчас в каждой клетке. Но за дверью два здоровенных раба. Стоит Ангелике вскрикнуть, и они примчатся на ее зов. И даже если Стилетто с ними справится, во дворце таких охранников еще десятки, если не сотни. Господи, откуда вообще эти бредовые мысли?!
Мужчина тряхнул головой и стал быстрее расшнуровывать корсет хозяйки.
– Хочешь меня? – внезапно спросила она и с силой сжала пальцы на его напрягшемся члене. Вопрос был излишним – тело говорило куда понятнее любых слов.
– Да, госпожа, – хрипло выдавил Стилетто, стараясь не смотреть на девушку, а сосредоточиться на чертовски длинных и запутанных шнурках ее наряда.
– Если хорошо выполнишь все мои приказы, будешь послушным и внимательным, возможно, я и разрешу твоему желанию сбыться.
Ангелика усмехнулась и провела рукой по яичкам мужчины. Он вздрогнул, а сердце забарабанило в груди с сумасшедшей скоростью.
Корсет лег на соседнее кресло, а за ним и платье. Больше на белокурой красавице не было ничего, только босоножки на высокой шпильке, которые она скинула сама. Девушка указала пальцем на многочисленные флаконы, стоящие на туалетном столике, и растянулась на кровати.
Ее белоснежное тело дышало негой и притягивало взгляд Стилетто как магнит. Вожделение накатывало на мужчину горячими волнами, и все, о чем он мог сейчас думать, это о том, чтобы прикоснуться к ней, проникнуть в ее пьянящую, обволакивающую влажность, насладиться податливостью и страстью. Желание было таким сильным, что превращалось в мучение. Только мука эта была сладкой и тягучей, как ореховая нуга.
Когда Стилетто встал на колени рядом с лежащей на кровати Ангеликой, девушка повернула голову и внимательно посмотрела в глаза своего прислужника.
– Я не хочу владеть только твоим телом, Стилетто, – серьезно произнесла она. – Это скучно и никому не интересно. Я хочу овладеть твоей душой. Ты отдашь мне ее всю без остатка.
Мужчина смотрел на прекрасное лицо царицы и не знал, что сказать.
– Согласен?
– Я не знаю…
– Соглашайся или уходи. Другого выбора у тебя нет. Так что?
– Хорошо.
– …госпожа.
– Хорошо, госпожа.
– Вот и славно. – Ангелика улыбнулась, будто маленькая девочка, получившая долгожданный подарок, и закинула руки за голову. – А теперь сделай мне массаж и расскажи о себе.
Стилетто вылил себе на ладони немного ароматного масла и стал круговыми движениями втирать его в живот и грудь распростершейся перед ним женщины. Эти прикосновения распаляли желание еще сильнее. Он чувствовал, как твердеют под его пальцами соски Ангелики, улавливал ее дыхание, ставшее немного сбивчивей, ощущал тепло и нежность кожи. Но ее потемневшие глаза пытливо смотрели на него и подталкивали начать рассказ.
– Я родился в Афинах, в Монастераки. Тогда это был не самый благополучный район города. В его запутанных улочках легко заблудиться, а в подворотнях иногда можно наткнуться на разных не самых приятных людей. Но зато он совсем рядом с Акрополем. И вся первая половина моей жизни прошла там – на камнях разрушенного величия.
