– Я даже не знаю, что тебе ответить, – медленно произнесла Галатея и поставила бокал с лимонадом на мраморную крышку столика. Ее лицо слегка побледнело, и это явственно говорило о том, что снежная королева в растерянности. С ней это случалось редко, а потому еще сильнее бросалось в глаза. И озадачивало.
Ангелика была уверена, что Галатея и София без раздумий отметут абсурдное предложение. София так и сделала, а фиолетовые глаза Галатеи недвусмысленно говорили о сомнениях. Боги, неужели и ее сердце, сделанное из камня и золота, пронырливый афинянин умудрился растопить?
Взгляды девушек встретились. Шатенка покачала головой и отвернулась. Она очень хотела поддержать подругу – при мысли о Стилетто все ее тело бросало то в жар, то в холод, – однако привычка держать чувства в узде не позволила поддаться порыву. Да и первая госпожа на это никогда не пойдет. Дамиана ни за что не разделит с мужчиной права, которые ей с таким трудом удалось отвоевать у патриархального мира. На Стили всегда были только Царицы – это незыблемый закон.
– Наверное, вы правы, – вздохнула Ангелика. – Моя идея безумна, но… хотя бы подумайте над ней. Может, пришло время?
– По-моему, время пришло не для наград, а для наказаний, – ледяным голосом оборвала ее София. Желваки под гладкой кожей домины ходили ходуном. – Вы что, с ума сошли?! Готовы отдать этому самцу власть, ради которой мы столько упирались? Зачем тогда было вкладывать сумасшедшие деньги и усилия в царство Темной Любви, если вы готовы все отдать первому же паршивому члену? Только вдумайтесь в этот бред: одноглазый афинянин всего лишь хорошенько вас оттрахал, а вы уже готовы напялить на себя узду и плясать под его дудку.
– Не говори чепухи, София. – Галатея спокойно выдержала яростный взгляд подруги. – Никто не сказал, что человек получит равные с нами права… при любом раскладе. Даже став царем – гипотетически, – он останется таким же сабом.
– И что это за царь тогда?
– Царь для цариц. Тот, кто может пробудить в них давно угасшую страсть.
Галатея проницательно посмотрела на Софию, и сероглазая госпожа невольно потупилась.
– И не говори мне, что ты не почувствовала с ним того, чего уже бог его знает сколько лет не было и в помине – настоящего азарта, наслаждения, оргазма, от которого каждая клетка в теле пульсирует.
– Я не…
– Посмотри на меня. Посмотри и скажи, что он не разбередил твое окаменевшее сердце.
– Да! – рявкнула в бешенстве София. Она никогда не умела проигрывать, а сейчас проигрыш был еще унизительней, ведь ей пришлось признать, что нахальный грек смог повлиять и на нее. – Черт тебя побери, да! Разбередил. Не знаю, что в нем такого, но мне показалось, что молодость вернулась и внутри снова загорелись чувства.
– С нами со всеми так, – кивнула Зоя, и ненадолго все девушки замолчали.
О чем думала каждая из них, догадаться было не трудно – Стилетто занимал в мыслях цариц неприлично большое место. Его присутствие разрушительно действовало на уклад, который поддерживался на Стили, но в то же время этот мужчина смог затронуть в душах хладнокровных домин какие-то потаенные струны, о существовании которых те успели забыть.
– Все это классно, – снова заговорила София, только теперь в ее голосе слышалась не злость, а озабоченность. – Только я почти уверена, что ему удалось проникнуть в некоторые наши секреты, которые совсем не предназначены для посторонних глаз.
– Отстой, – скривилась Зоя, выражая общие чувства.
Если то, что сказала София, правда, то Стилетто ждет незавидная участь. И спасти его не сможет уже никто, даже сами Царицы. Наказание за излишнее любопытство и так на Стили было довольно строгим. В зависимости от проступка нарушитель или попадал в подвалы дворца, где с его телом делали все, что угодно, или его высылали с острова и запрещали возвращаться. В некоторых случаях – навсегда. Для многих такой приговор был пыткой почище любого хлыста, кандалов или страпона. Однако по-настоящему им ничего не угрожало, ведь Тема об инстинктах, боли и наслаждении, о власти и подчинении, а совсем не о реальной опасности.
Но тех, кто проникал в сокровенные тайны, ожидала совсем другая участь. И здесь уже вступали в силу не только законы острова, но и кое-какие внешние силы. В таком случае виновного ждало наказание не в рамках Темы, а совсем из другой области – где человеческая жизнь ничего не стоит, где тела кидают в море, и они оттуда не восстают.
От этих мыслей по спинам всех четырех Цариц пробежал пугающий холодок. Со Стилетто не может такого случиться, нет. А что, если София ошиблась? Она ведь сказала «почти уверена», значит, еще ничего точно не известно. Софии и самой хотелось бы ошибиться, и она судорожно искала малейшую зацепку в имеющихся у нее сведениях, которая помогла бы оправдать татуированного грека.
Девушки заговорили одновременно, перебивая друг друга, но не успели сказать и по два слова, как звякнула стеклянная дверь зимнего сада – кто-то вошел. Все головы обернулись на звук, вслед за которым раздался цокот каблуков с металлическими набойками.
