Из-за развесистой низкорослой пальмы вышла Дамиана. Она на миг остановилась, обведя собравшихся острым взглядом, и скривила губы в неправдоподобно дружелюбной улыбке.
– О чем болтаете?
Ответ ей был, видимо, не нужен, так как дожидаться его брюнетка не стала, а сразу подошла к столику и налила себе лимонада, исподтишка наблюдая за подругами. Они усиленно делали вид, что ничем здесь не заняты – просто отдыхают и бездельничают. Однако в воздухе явственно витал запашок недосказанности и напряжения.
– Раб ждет вас в Черном зале, Царица, – почтительно проговорила Зоя, и остальные дружно закивали.
Дамиана обвела подруг внимательным взглядом из-под опущенных ресниц, допила лимонад и медленно поставила бокал. Ее губы снова тронула улыбка, но на этот раз не искусственная, а настоящая… Увидев которую Ангелика, Галатея, Зоя и София одновременно подобрались. Такая улыбка появлялась у первой правительницы только тогда, когда она задумывала что-то очень, на ее взгляд, веселое. При этом остальным участникам событий могло быть совсем не весело.
– Спасибо, – кивнула Дамиана «малышке» и одним змеиным движением схватила ее за запястье. – Но ты пойдешь со мной!
Зоя беспомощно оглянулась на подруг, ища у них поддержки, и покорно пошла за черноволосой красавицей.
После ухода этих двоих в зимнем саду стало так оглушительно тихо, что стук высоченных каблуков Дамианы слышался еще очень долго. Даже когда входная дверь со звоном захлопнулась, это дробное постукивание, казалось, продолжает разноситься канонадой среди тропических цветов и деревьев. Три девушки, оставшиеся стоять у фонтана, с тревогой переглядывались, не решаясь нарушить цокающую железными набойками тишину. Смутные предчувствия, которые обуревали каждую из них, не сулили ничего хорошего.
Черный зал – обитель Дамианы – был вырублен прямо в недрах главной скалы Стили. Сам цвет вулканического базальта, из которого состоял зловещий каменный шип, дал ему название. Пол был отшлифован до обсидианового блеска, но стены и украшенный сталактитами потолок, по задумке самой Царицы, оставили почти нетронутыми. Высокие своды, теряющиеся во мраке, причудливые изгибы шершавых стен, гулкое, неприветливое эхо, сопровождающее каждый шаг, все это невольно рождало ассоциации с логовом древнего чудовища, а в звенящей тишине чудилось биение сердца Стили, черного и твердого, как сама скала. Внутри царил промозглый холод, свойственный пещере, солнце пробивалось внутрь через узкие витражные окна под самым потолком на внешней стене. Преломившись в цветном стекле, свет падал на черный гладкий пол причудливым узором, освещая небольшой пятачок посередине зала, где стоял массивный трон, выточенный из огромной глыбы того же черного базальта. Трон был под стать Царице, которая сидела на нем, на покрывающем его поверхность барельефе сплелись не то в смертельных, не то любовных объятиях различные морские чудовища. Все это представляло собой безумный узор из змеиных чешуйчатых тел, щупалец и острых зубов.
Дамиана застыла словно статуя на троне, через отверстия в маске спокойно и внимательно разглядывая двоих пленников, закованных в цепи и брошенных к ее ногам. Царица в своем роскошном одеянии, украшенном драгоценными камнями, сидящая на этом мрачном троне, казалась прекрасным бриллиантом в оправе из черного оникса. Рогатая маска богини Гекаты скрывала ее лицо, но не было сомнений в том, что она улыбается, разглядывая свою добычу.
Когда стражники скрылись за тяжелой черной дверью, Дамиана провела еще некоторое время без движения, глядя, как пленники, звеня оковами, выпрямляются и осторожно осматривают странное место, в котором они очутились. Стилетто и Ангелика переглянулись, они были обнажены, их руки и ноги были закованы в цепи, а горло стягивали тугие кожаные ошейники. Во взгляде Ангелики мелькнуло отчаяние, она хотела сказать что-то, но в эту минуту существо на троне пришло в движение. Грудь Царицы под расшитым хитоном всколыхнулась, голова откинулась чуть назад, и жестокий женский смех, усиленный и искаженный театральной маской, огласил пустой зал. Дамиана прекратила смеяться так же неожиданно, как и начала. Она покинула трон и, гулко грохая котурнами, подошла к своим новым рабам, которые рефлекторно склонились при ее приближении.
