Розовые пальцы вечно юной Эос огладили шершавые камни острова, расцвечивая их теплыми красками жизни. Шум моря сейчас казался удивительно тихим и умиротворяющим, тонкие стволы кипарисов и старые кусты можжевельника наполняли воздух упоительным ароматом свежести. Все вокруг дышало невероятной чистотой и негой. Особенно ярко, будто умытые дождем, сверкали стекла в окнах дворца, выцветшие камни ступеней и дорожек поблескивали золотистыми песчинками, небо с умилением щурилось, выгибаясь над сушей и прибоем ярко-голубым куполом. В мире, который просыпался на Стили этим утром, не было и не могло быть страха, унижения и боли – здесь царили только покой и нежные поцелуи ветра.
Однако реальность не любит книжных фантазий, и любая сказка рано или поздно заканчивается совсем не так, как ожидалось.
Дворец Пяти Цариц был настоящим произведением архитектурного искусства. И хотя имя того человека, который его спроектировал, навсегда погребли кучи пепла от сожженных документов, только слепой не признал бы его мастерства… Ну, или тот, кто просто не знал, каким количеством секретных комнат, потайных ходов и скрытых дверей изобилует это изящное и даже минималистичное на первый взгляд строение.
Именно одна из таких незаметных дверей в боковой части дворца сейчас и открылась. За ней была беспросветная темнота узкого коридора без единого светильника. Но людям, которые оттуда вышли, свет внутри был, видимо, и не нужен – они могли идти по этому проходу с завязанными глазами. Собственно, они так и делали. Из дверей вышла небольшая процессия голых рабов в глухих кожаных масках, которые полностью закрывали лицо. Не было прорезей даже для носа или рта, и оставалось загадкой, как им удается дышать в такой «сбруе». Само собой, видеть через свою маску они тоже не могли, однако двигались уверенно, и стороннему наблюдателю сразу становилось понятно, что они выполняют привычные действия, которые совершали уже сотни, если не тысячи, раз.
На мускулистых плечах рабов лежали носилки. На одних распласталась женщина – ее лицо закрывали длинные белые волосы, а на вторых был мужчина со множеством татуировок на теле. Ангелику и Стилетто выносили из Черного зала, где ими всю ночь занималась разъяренная Дамиана.
Пленники выглядели совершенно обессилевшими, разбитыми и измученными, но явных следов пыток заметно не было, так что оставалось только догадываться, что вытворяла с ними безжалостная брюнетка. На некоторые мысли наводили только покрасневшие участки кожи на груди, ягодицах и внутренней стороне бедер Ангелики. Ее влагалище до сих пор поблескивало от влаги, а губы были искусаны и опухли.
На Стилетто же заметить следы бурной ночи было вообще нереально из-за густой татуировки. Однако, судя по тому, что он тоже лежал на носилках без движения, избежать пристального внимания Дамианы не удалось и ему.
Рабы прошуршали босыми ногами по плиткам двора и аккуратно переложили тела мужчины и женщины на импровизированное ложе, расстеленное прямо на мягких коврах веранды. Сверху спускался полог из тончайшего темно-синего маркизета, который защищал дремлющих людей от назойливых лучей солнца, мошкары и порывов ветра. В изголовье постели стоял столик с фруктами и графином лимонада. Если бы кто-то бросил беглый взгляд на веранду, он увидел бы двух отдыхающих людей, которые покинули свои уютные кровати, чтобы насладиться чарующей свежестью раннего утра.
Некоторое время и Ангелика, и Стилетто лежали без движения. Было даже непонятно, спят они, в обмороке или просто без сил. Наконец девушка пошевелилась, с трудом подняла руку и сжала ладонь мужчины, глядя на него сияющими лазоревыми глазами. Скрывать чувства было больше не нужно, и во взгляде снежноволосой красавицы плескался океан нежности и тепла. Она слегка сжала пальцы возлюбленного и горячо зашептала:
– Да, это был ты. Я помню тебя еще с тех давних пор, когда я была простой подругой банды футбольных хулиганов. Но кто знал, что мы встретимся снова… Я так ждала тебя, искала и постоянно о тебе помнила…
Стилетто открыл глаза, долго-долго смотрел на лежащую рядом с ним девушку, и его взгляд затуманивало сомнение. Только было непонятно – то ли оно касается слов белокурой царицы, то ли отчаянный грек никак не может поверить, что она рядом с ним и все, что сейчас происходит, правда. Так ничего и не ответив, он прижал тонкую руку к губам и жадно вдохнул сладкий аромат, исходивший от девичьей кожи.
Но Ангелике этого было мало. Она хотела убедиться, услышать из его уст, что он тоже ее помнит, что чувства взаимны. Девушка столько лет жила призрачной надеждой, подавляя ее опостылевшей ролью домины, безликими любовниками-рабами, призрачным чувством власти и вседозволенности, что сейчас ей нужна была однозначность. Сердце внутри сжималось в болезненный комок, из-за чего становилось трудно дышать. Но какова бы ни была правда, Ангелика должна была ее услышать, поэтому она спросила, не сводя глаз с лица Стилетто:
– Почему ты молчишь? Ты не веришь, что это я?
