Стилетто слушал эту восторженную речь молча, с выражением тоски и отчаянья на лице. Когда Зоя наконец замолчала, он пошатнулся, выронил звякнувший о камни кинжал и медленно опустился на корточки, закрыв лицо ладонями. Мысли бежали по кругу безо всякого смысла. Неужели он и вправду был настолько ослеплен жаждой мести? Как он мог не заметить всего этого? Он думал, что это он следит за Царицами, но на самом деле это они следили за ним. Он хотел их использовать, но в итоге это они его использовали! Все это время он был посмешищем, их послушной предсказуемой куклой! Как это могло случиться? Сквозь гомон своих мыслей он с трудом расслышал шаги. Одна из женщин тихо подошла к нему и опустилась рядом на колени. Она заговорила с ним очень тихо, но от звука ее голоса у него мгновенно замерло дыхание. Это был тот самый голос, голос его неведомой защитницы!
– Бедный, бедный мой Стилетто. – Голос звучал нежно и успокаивающе, словно на воспаленный горячий лоб положили прохладный компресс. – Мы снова перевернули всю твою жизнь. Разве ты не задумывался, почему ты отбыл всего десять лет вместо положенных пятнадцати? Ты думал, что за тебя внес залог кто-то из твоих бывших дружков-мафиозо? Наивный, это я нашла тебя, о да! Это правда, что тогда ты запал в душу каждой из нас, но остальные забыли тебя, ведь множество таких, как ты, проходило через наши руки. Но не я. Я не смогла тебя забыть. И я разыскала тебя, хоть это было и непросто. После этого я стала думать о том, как освободить тебя, общалась с сильными мира сего и, наконец, нашла лазейку и внесла залог. Тебе даже не увеличили срок за участие в тюремном бунте. Это я привела тебя на остров снова.
С той стороны, где стояли Царицы, донесся дружный вздох удивления. Стилетто медленно убрал ладони от своего лица и поднял голову. Перед ним на коленях стояла Дамиана.
Стилетто смотрел на нее не в силах вымолвить ни слова, пытаясь хоть как-то уложить в голове все услышанное. Тем временем Царица продолжала:
– Я знала, что первым делом ты отправишься на Стили и попытаешься найти меня. Я хотела встретить тебя снова, попытаться стереть из твоего сердца обиды и злобу. Я вижу по твоему взгляду, что в чем-то мне это удалось, но во многом пока что нет.
Дар речи, наконец, вернулся к Стилетто, и он с трудом выдавил из себя, медленно ворочая непослушным языком:
– Так это ты помогала мне? Там у шезлонга и в подземелье? Это ты дала мне спасительный сок дерева, который приглушил боль?
Дамиана посмотрела на него с состраданием и тихо кивнула:
– Да.
– Да, – словно эхо повторил Стилетто. – Именно ты и была той последней Госпожой, которая навсегда изменила мою жизнь.
Дамиана опустила глаза и продолжала говорить уже громче, так чтобы ее слышали остальные Царицы, напрягавшие все внимание, пытаясь разобрать, что за странная сцена разыгрывается на краю утеса между Стилетто и их старшей сестрицей.
– Да, это из-за меня твоя жизнь пошла под откос. Я пыталась, как могла, все исправить и доказать тебе свою любовь, но… Ты же знаешь, некоторые шрамы остаются навсегда, и старые раны будут давать знать о себе холодными сырыми ночами до самого конца жизни. Ты вправе наказать меня, потому что ты никогда уже не будешь прежним, как уже никогда, увы, не будет прежним этот остров. Ведь ты приехал сюда, чтобы убить меня? Стереть с лица земли мое царство, которое я так долго и тщательно создавала? Что же, ты опоздал.
Он поглядел на Дамиану в полном недоумении и увидел нечто невероятное, то, чего, как он думал, просто не могло быть – в глазах Царицы стояли слезы. Она ответила на его вопрошающий взгляд горькой улыбкой и после недолгого молчания, которое длилось для Стилетто и остальных цариц тысячу лет, продолжила:
– Ты уже уничтожил этот остров десять лет назад, когда тебя привезли сюда, дерзкого непокорного малыша, связанного по рукам и ногам. Тогда я и полюбила тебя, мой юный разбойник. И в этот момент через черное сердце острова пошла трещина, которую уже невозможно было вылечить. – Стилетто открыл было рот, чтобы спросить что-то, но она жестом остановила его, и в этом жесте больше не было никакой жестокости и непреклонности, только нежность и сочувствие. – Ты все еще думаешь, что я сломала тебя, но нет. Я вырастила тебя. Я дала тебе невиданную волю и силу, и я не знаю, куда ты ее употребишь. Возможно, на то, чтобы отправить наш остров под воду. Впрочем, для этого не нужно много стараний, он уже давно сам погружается на дно, я много над этим думала и смирилась…
Царицы, завороженные этой неожиданной речью, словно очнулись и затараторили наперебой, жестикулируя и адресуя Дамиане ничего не понимающие, испуганные взгляды.
– Как?! Почему на дно? Мы чего-то не знаем, сестрица? Что происходит?! Выкладывай скорее!
Дамиана обернулась к подругам и ответила без малейшего волнения в голосе:
